Читаем Подарок (СИ) полностью

Будто заключённый. Хотелось грызть локти, вон, Узы как-то умудряли изворачиваться и кусать себя даже за задницу, если верить, конечно, их собственным словам. Он едва заметно усмехнулся, понимая, что и впрямь привыкает к Ноям. Но, кажется, главное, чтобы они привыкли к нему. — Ну, что ещё-то?? — горестный вздох Тринадцатого, его защитника и его же палача, которого Неа даже пару раз про себя удостаивал званием приёмного отца: ведь это совсем не просто справиться с двумя привыкшими к почти бродяжьей жизни подростками. Попили они его кровушки, правда, он сам это позволил, может, чтобы они душу смогли отвести, расслабиться. А так с Тринадцатым-то Ноем и впрямь шутки плохи, это знали все. — Я спросил, что ещё! — напомнил задумавшемуся Неа Тринадцатый, и тот только раздражённо цыкнул. — Ничего. — Тогда катись отсюда! — Мне и здесь хорошо. — Ты с Семьей отношения собираешься налаживать вообще? — резко развернувшись, Тринадцатый окончательно оторвался от работы, сосредоточив всё своё внимание на тёмноволосом юноше. Плохой знак. Значит, уже не сбежать. — У нас и без того отношения отличные. — Конечно, мы все от отличных отношений за пару миль гуляем, обходя по дуге… — Одарённость!! — Уж сколько веков, а всё Одарённость… А чем можешь похвастаться ты? — Номером? — Вот, всего одно слово, а сколько невыпущенного негатива! Иди людей поубивай что ли… — Одарённость!! — в Тринадцатого Ноя полетел сапог. Неа ещё не настолько сошёл с ума, чтобы кидаться имуществом этого Ноя, а кинуть хоть что-то очень хотелось. Правда, он оказался косоват и едва задел локоть, но всё же... — Мог хотя бы скрывать свои высокоморальные принципы, — подчёркнуто спокойно отозвался старший Ной, игнорируя его детские нападки. Но в самом деле, удивительно, но злиться по-настоящему рядом с этим Ноем не получалось совсем. Возможно, это было что-то вроде инстинкта самосохранения. — Сегодня, кстати, ужин как раз семейный. — И что мне там делать? — Веселиться и делать вид, что ты им всем дико рад, дубиноголовый!

Неа неуверенно прикусил губу, нахмурился, подумал. Налаживать отношения с Ноями и впрямь было нужно, пока они относились к нему хорошо лишь потому, что он, видите ли, только пробудился и вообще являлся чем-то вроде чуда: новый всё-таки Ной!

Нехорошие мысли, что могут быть присущи только по-настоящему коварному созданию, начали потихоньку пробуждаться в его бедовой головушке. — И ещё один момент… — Тринадцатый замер у выхода, и Неа врезался ему носом в спину. — Тебе пора менять отношение к себе. — В смысле? Ной ненадолго задумался, а затем кивнул самому себе, выходя из комнаты. — Объясню по пути. — Мана!! Парень не успел даже провернуть ключа в скважине, как ему на спину бросился кое-кто удивительно знакомый, обхватывая руками за шею и пытаясь поспешно, невнятно объяснить, в чём дело — Мана, слушай, у меня тут совсем крыша ту-ту. Ну, я нечаянно. То есть специально, но чего они так реагируют? Короче, можно я у тебя выходные перекантуюсь? Знакомые серые глаза прямо-таки молили о снисхождении, и Мана Уолкер сумел только распахнуть дверь, позволяя Неа ввалиться внутрь… И тут же уронить вешалку, трюмо и заодно себя. — Мне казалось, вы должны отлично видеть в темноте! — с налётом раздражения произнёс старший Уолкер, в то время как младший беспомощным жуком барахтался где-то под трюмо. — Клевета! Это наглый поклёп! — сдавленно отозвался тот, не совсем уверенный в значении произнесённых слов. Всё же уличное воспитание продолжало проявлять себя даже сейчас. — Слушай, подними эту штуковину! — Ага, уже бегу. И Мана прошёл мимо него в комнату. — Мана? Никакого ответа. Неа судорожно выдохнул, на мгновение расслабляясь, набрал побольше воздуха в лёгкие и заорал во всю глотку, — Мана, я в шарфе запутался!! Из коридора послышался сдавленный смешок, а через мгновение в коридоре зажёгся яркий свет, и младший Уолкер, воспользовавшись замешательствам такого взрослого и серьезного брата, подставил ему подножку, опрокидывая к себе в их общую свалку. Кажется, вернуть прежние отношения с братом ничего не стоило. Нужно было просто перестать ненавидеть самого себя.

====== Extra 2. Прошлое. ======

Перейти на страницу:

Похожие книги

Странствия
Странствия

Иегуди Менухин стал гражданином мира еще до своего появления на свет. Родился он в Штатах 22 апреля 1916 года, объездил всю планету, много лет жил в Англии и умер 12 марта 1999 года в Берлине. Между этими двумя датами пролег долгий, удивительный и достойный восхищения жизненный путь великого музыканта и еще более великого человека.В семь лет он потряс публику, блестяще выступив с "Испанской симфонией" Лало в сопровождении симфонического оркестра. К середине века Иегуди Менухин уже прославился как один из главных скрипачей мира. Его карьера отмечена плодотворным сотрудничеством с выдающимися композиторами и музыкантами, такими как Джордже Энеску, Бела Барток, сэр Эдвард Элгар, Пабло Казальс, индийский ситарист Рави Шанкар. В 1965 году Менухин был возведен королевой Елизаветой II в рыцарское достоинство и стал сэром Иегуди, а впоследствии — лордом. Основатель двух знаменитых международных фестивалей — Гштадского в Швейцарии и Батского в Англии, — председатель Международного музыкального совета и посол доброй воли ЮНЕСКО, Менухин стремился доказать, что музыка может служить универсальным языком общения для всех народов и культур.Иегуди Менухин был наделен и незаурядным писательским талантом. "Странствия" — это история исполина современного искусства, и вместе с тем панорама минувшего столетия, увиденная глазами миротворца и неутомимого борца за справедливость.

Иегуди Менухин , Роберт Силверберг , Фернан Мендес Пинто

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Прочее / Европейская старинная литература / Фантастика / Научная Фантастика / Современная проза
Кино
Кино

Жиль Делез, по свидетельству одного из его современников, был подлинным синефилом: «Он раньше и лучше нас понял, что в каком-то смысле само общество – это кино». Делез не просто развивал культуру смотрения фильма, но и стремился понять, какую роль в понимании кино может сыграть философия и что, наоборот, кино непоправимо изменило в философии. Он был одним из немногих, кто, мысля кино, пытался также мыслить с его помощью. Пожалуй, ни один философ не писал о кино столь обстоятельно с точки зрения серьезной философии, не превращая вместе с тем кино в простой объект исследования, на который достаточно посмотреть извне. Перевод: Борис Скуратов

Владимир Сергеевич Белобров , Дмитрий Шаров , Олег Владимирович Попов , Геннадий Григорьевич Гацура , Жиль Делёз

Публицистика / Кино / Философия / Проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Юмористическая фантастика / Современная проза / Образование и наука