Читаем Под ветрами степными полностью

Если не нагибаться, работать одной тяпкой, ничего не получается. Вернее, получается голое место: тяпка рубит и правых и виноватых. Вот, кажется, уж так стараешься острым краешком аккуратно подрубить со всех сторон свекольный букет, чтобы в гнезде остался один корень. Вот из десятка ростков остается три; пробуешь кончиком тяпки отделить два и сбрить их резким движением. Но все они сплелись листьями с третьим, и он легко вытаскивается вместе с остальными. Бросаешь тяпку в сторону и разбираешь букеты вручную. Так надежнее.

К вечеру пальцы становятся непослушными, то и дело второпях — норму-то выполнять надо! — выдергивают из земли совсем не то. Лицо и плечи саднит от пота и грязи, и страшно хочется бултыхнуться в воду. Девчонки ушли далеко вперед, метров на двести. Они гораздо легче переносят все это: и свеклу и жару. Повяжутся косынками так глубоко, что видны одни глаза, и дуют вперед без всякого отдыха. Потом посидят немного — и опять за дело.

Ребятам труднее. На перекурах разговоры о том, сколько ее осталось, этой свеклы, удастся ли в эту уборку поработать на тракторах, неужели нельзя придумать какую-нибудь свекольную машину, чтобы не ползать на коленках по полю!

На третий день к отбою не пришел Коля Щукин. Игорь никому не разрешал ложиться без него спать. Мальчишки сидели на полках в трусах и ожидали провинившегося. Он явился в двенадцать. Беспечно насвистывая, пинком открыл дверь в вагончик.

— Где ты шлялся? — хмуро спросил Игорь, не давая ему опомниться.

— Я у тебя не спрашиваю, где ты шляешься по вечерам! — отрезал, помрачнев, Николай.

— Ты голосовал за распорядок? — не отступал Игорь.

— Ну, голосовал. Что дальше?

— А дальше то, что каждый из-за тебя уже полчаса недоспал.

У Николая повеселели глаза:

— Я завтра могу за всех выспаться.

На помощь Игорю высунулся с полки Рябов:

— Ты и так на свекле филонишь. Агрономша из-за тебя уже пять соток для начала всем забраковала. Завтра бери себе отдельную загонку и вкалывай самостоятельно.

Это было уж слишком! Николай хлопнул дверью и долго сидел на ступеньках. Вернулся он, когда все уже спали.

С каждым днем все становилось на свои места. Бытовые неполадки отнимали много времени, но и это постепенно налаживалось. Если бы заранее знать, что к заместителю директора по хозяйству обращаться по хозяйственным вопросам бесполезно, дела бы шли лучше. По неопытности мы вначале тратили слишком много времени на поиски завхоза и простодушно верили его щедрым обещаниям. Но все-таки нам подтянули еще один вагончик, и в нем была открыта наша собственная кухня. Дневальные на двух керогазах и примусе готовили завтраки, обеды и ужины.

Игорь с вечера давал подробные инструкции дежурным, но обязательно что-нибудь забывал. Почти каждое утро, когда начиналась возня в кухонном вагончике, его поднимали.

Часов в пять, когда спится особенно крепко, вдруг с отвратительным скрипом открывается дверь и раздается испуганный шепот Вити Новичихина:

— Игорь!

— Чего тебе? — недовольно отзывается Игорь.

— Примус не горит.

— Иголкой горелку прочисть.

— А где иголки?

— А я откуда знаю? Спроси у Мацнева — он вчера дежурил.

Анатолий со сна долго не понимает, чего от него хотят, потом сердито чертыхается и объясняет, что примусных иголок как таковых нет ни в кооперации, ни у нас. Вчера же делал самодельную, а куда ее сунул — не помнит.

Витя удаляется, но ненадолго. Теперь он приоткрывает окно напротив той полки, на которой спит Игорь, и зовет его извиняющимся шепотом:

— Игорек!

— Ну что еще?! — уже рявкает Игорь, едва успевший задремать.

— А что варить? Картошки на всех не хватит.

— К черту кухню! — ругается Игорь. — Мне что, больше всех надо, что ли? Пусть в ресторане позавтракают хоть раз!

Но это только слова. Он хорошо знает, что на ресторане (так окрестили рабкооповскую столовую) мы далеко не уедем, и быстро смягчается:

— Макароны есть?

— Макароны есть! — с готовностью отвечает Виктор.

— Вари макароны.

— Лады! — Удовлетворенная физиономия Виктора исчезает за окном.

Завтракаем, сидя на траве. Улыбающийся Виктор из окошка кухонного вагончика большим половником наливает всем порцию чего-то похожего на суп. Девочки подозрительно пробуют варево. Игорь командует:

— Лей два половника!

Отведав, он спрашивает недовольно:

— Это что? Суп?

— Это макароны! — несколько обиженно объясняет Виктор.

— А чего ж ты тогда воду не слил, голова?! — укоряет Игорь, сцеживая на траву воду с макарон, превратившихся в лапшу.

— Тогда бы всем не хватило! — оправдывается незадачливый повар.

Все хохочут над ним, особенно девочки.

В связи с такими недоразумениями пришлось несколько изменить порядок. Мальчишек освободили от выполнения поварских обязанностей. Готовить стали только девочки, более практичные во всех этих вопросах. Дело пошло несколько лучше, но и тут не обошлось без конфузов.