Читаем Под сенью Сулейман-Тоо полностью

Стояли светлые майские дни, в Оше уже было по-летнему жарко, а в горах, куда убегал наш УАЗ по разбитой дороге, постепенно становилось все свежее. Здесь на земле алайской царицы Курманжан-датки нас окружала величественная природа, на фоне которой казались чужеродными бедные, унылые селеньица и безлюдные фермы с остовами пустых кошар.

Мои молодые спутники не чувствуют высоты, а у меня лоб и затылок как обручем стискивает головная боль. Мне советуют выпить водки, но я знаю, что от нее станет еще хуже, и отказываюсь.

За очередным заснеженным перевалом наконец распахивается голая долина с чахлой травой. Внизу домики погранзаставы, а возле дороги - вагончики таможенников, саму дорогу перегораживает примитивный шлагбаум. Это и есть Сары-Таш. На таможенном посту нет никаких технических средств для досмотра автотранспорта. Нет и собак для обнаружения наркотиков - не переносят здешний слишком суровый климат. Вся надежда на бдительность и профессионализм людей. А ухищрения наркоперевозчиков беспредельны. Прячут опий в бензобаках, в камерах колес и в других малодоступных местах автомобилей. Поэтому досмотр идет медленно, что естественно, вызывает недовольство и жалобы водителей.

В вагончике у раскаленной печки таможенники угощают меня крепким зеленым чаем, который быстро снимает головную боль и возвращает бодрость.

Услышав, что меня пытались лечить водкой, ребята смеются - знают на собственном опыте, что лучше зеленого чая нет лекарства на высоте.

На дороге машин нет, и пограничник с КПП, русоволосый, русский парень, заглядывает к нам. В этой глуши новые люди большая редкость, и ему любопытно пообщаться со мной. Парень по-свойски усаживается на топчан, прислоняет к ногам автомат и неспешно прихлебывает ароматный чай. Оказывается он из местных - живет с родителями в Оше. В российские погранвойска пошел добровольно и считает, что ему повезло, так как другой работы нет, а здесь хорошо платят.

Мои спутники предлагают заночевать в Сары-Таше у пограничников, но времени нет, надо ехать дальше.

От Сары-Ташского поста асфальтированная дорога уходит вверх, к могучим кряжам Памиро-Алая, Кажется, нет конца бесчисленным крутым поворотам, за которыми нас подстерегают угрюмо нависшие скалы и устрашающие обрывы.

На перевале Кызыл-Арт высота свыше четырех тысяч метров. Отсюда начинается спуск в теплые, благодатные долины Таджикистана. Любое резкое движение остро напоминает о нехватке кислорода. Здесь нет привычного ласкового неба - над нами жесткий безжизненный космос. Вокруг мертвые скалы, заструги зернистого снега и ни одной зеленой былинки. Этот лунный пейзаж слегка оживляют вагончики таможенников.

За шлагбаумом на таджикской стороне два КАМАЗа. Стоят уже вторые сутки не в порядке документы. Смуглые грузоперевозчики с бегающими глазами униженно кланяются. Уверяют, что никаких нарушений не допускали и к ним зря придираются.

Пронзительный ветер с ледников быстро выдувает остатки тепла из-под моего костюма, и я поспешно прячусь в спасительную кабину УАЗа. Здесь и беру объяснения у таможенников по делу служебного расследования. Смотрю на этих диковатого вида, дочерна обоженных горным солнцем парней и размышляю, что же заставляет их терпеть этот постоянный холод и нечеловеческие лишения на высоте, где не живут ни звери, ни птицы. Зарплата исключается - слишком мизерная, Значит, есть другой интерес. Они охотно рассказывают о малоизвестных тропах, пещерах и тайниках, где прячется наркотик, о местных следопытах, нанимаемых наркодельцами в проводники. А вот о мздоимстве на постах предпочитают умалчивать.

...Большая часть обратного пути пришлась на ночь. Наша машина утлой лодочкой ныряет в теснины ущелий и снова взлетает вверх к звездам, боязливо подчиняясь короткому неверному поводку очередного серпантина. Лучи фар с трудом пробивают кромешную тьму на дороге. Окажись здесь лихой стрелок, мы стали бы отличной мишенью. К счастью, в этих горах тогда еще не стреляли... То, о чем я думаю, вовсе не прихоть воображения, а подспудное отражение нарастающей в душе тревоги. Будь я совсем непрофессионалом, и то отчетливо понял бы, что граница и эта дорога после разрушения единой державы подобны открытой ране, через которую потоком проникает извне губительная инфекция.

Когда подъехали к гостинице в Оше, было два часа ночи. Умываясь с дороги, я глянул на себя в зеркало и удивился: куда исчезла моя седина? Все стало ясно, как только коснулся мокрой рукой волос - она почернела от пыли. Пришлось тратить остаток ночи на мытье головы под краном и вытряхивание одежды на балконе.