Читаем Под сенью пророчества полностью

Коррис помрачнел, словно слова Орвана ударили по больному месту:

— Ты и прав и неправ. Обычно в целители идут те, у кого дар слабый, хотя бывает, что он есть только в одной области — исцеления, тогда и благородные становятся целителями.

— Да только такие целители простых людей лечить не будут…

— Да и не каждого благородного рена согласятся, — хмыкнул Коррис и внезапно сузил глаза, заставив Орвана поежиться, — так, а теперь еще вопрос: хоть кого-то из разбойников вы живым взяли?

Тот виновато опустил голову:

— Нет, мы ж не могли подумать, что это не обычные грабители с большой дороги. А ведь тот бандит явно неспроста ядом свою стрелу смазал…

— Ладно, что уж теперь гадать. Так, сегодня ехать уже поздно, отправляемся завтра с рассветом, а теперь ступай и позови ко мне Мерва.

Через четверть часа, отпустив Мерва, Коррис откинулся на спинку стула и покачал головой, вспоминая панику в глазах своего спасителя. Чего он так испугался? Неужели мальчишка решил, что он может чем-то навредить тому, кто вытащил его из-за Грани? Интересно, сведет ли их еще судьба?

Лиасса сошла с дороги и присела на пенек. Целый день она шагала, стараясь уйти как можно дальше от так устрашившего ее капитана, в то же время понимая, что они — конные — легко настигнут ее, стоит лишь захотеть. Поэтому она шла, настороженно прислушиваясь, чтобы в случае опасности спрятаться в кусты.

Выскользнув из комнаты, она была буквально одержима одной мыслью: бежать, бежать как можно дальше! Она чуть не попалась, только благодаря своему слуху успев спрятаться от Шарта, который как раз заходил со двора. Что он там делал: то ли караулил, то ли проведывал лошадей, то ли просто вышел по нужде — девушке было неведомо, но напугал он ее здорово.

И лишь теперь Лиасса вдруг задумалась: а чего она так оробела? Самое страшное, что могло случиться — догадались бы, что она девушка, так небось не убили бы… Хотя могли принять за шлюху или воровку, да пустить по кругу, и кто знает, защитил бы ее капитан? Жизнь в деревне приучила ее к людской неблагодарности, пожалуй, лишь в детях она была уверена — те-то помнили добро, пусть память у них и была коротенькая…

Вздохнув и тряхнув головой, она глотнула воды из фляги и встала, пора было продолжать путь.

Тремя часами спустя Лиасса шла по дороге и чувствовала, как подкатывает к горлу комок. Час назад принялся накрапывать мелкий дождик, вскоре превратившийся в ливень, что стегал ее ледяными струями. Поднявшийся ветер, в котором чувствовалось дыхание наступающей зимы, пронизывал одежду насквозь, заставляя девушку дрожать крупной дрожью. Капли дождя текли по лицу, смешиваясь со слезами — впервые за последние недели девушка предалась жалости к себе. Так хотелось оказаться под крышей, в тепле и сухости, протянуть усталые ноги к огню и выпить горячего отвара с медом… 'Может, зря я от отряда сбежала?' — в который раз хлюпнув носом, подумала она. Сейчас даже мысль о том, чтобы заплатить за тепло собственным телом, не казалась ей чем-то страшным…

Она продолжала идти в сгущающихся сумерках, механически переставляя ноги: шаг, еще шаг, думая о том, сколько она еще сможет так идти, пока не упадет прямо здесь, у обочины дороги. Погрузившись в свои мысли, она забыла об осторожности, поэтому стук копыт услышала в последний момент. Поежившись, отошла в сторону и, открыв рот и обняв себя за плечи, чтобы унять дрожь, уставилась на подъезжавшие повозки.

Два фургона, каждый из которых тянула пара здоровенных битюгов, были одним из самых необычных зрелищ, когда-либо виденных Лиассой: вместо обычного серого холста их покрывала ткань, разрисованная разноцветными шариками и странными лицами с гримасами на них. Кучеров ограждал от дождя навес, не давая девушке разглядеть, кто сидит на козлах. Сами фургоны были на редкость большими, они двигались сквозь серую дождевую хмарь словно виденные как-то Лиассой речные корабли.

Особо резкий порыв ветра заставил ее зайтись в кашле, и тут полог фургона откинулся, наружу выглянула женщина в цветастом платке, накинутом на голову. Ее глаза удивленно расширились при виде Лиассы, она отвернулась, и через несколько секунд на девушку уставились уже несколько человек. Женщина махнула рукой и крикнула:

— Эй, малец, иди сюда!

Хлюпнув носом и поежившись, Лиасса подошла к фургону и уставилась на позвавшую ее женщину. Та была явно немолода — возраст выдавали седые прядки в рыжих волосах и морщинки, но карие глаза светились молодым задором и участием, от которого Лиассе влруг захотелось отвернуться. Женщина всплеснула руками:

— Ой, да ты ж совсем замерз, один на дороге в такое время! Залезай к нам, а то свалишься — вон ветром шатает! Жерт, помоги парнишке!

Выглянувший наружу мужчина заставил Лиассу отступить: он был даже больше их деревенского кузнеца. Женщина улыбнулась:

— Не бойся, паренек, он только с виду такой страшный, а так и мухи не обидит. Залезай скорее, вон, дрожишь весь!