Читаем Под сенью исполинов. Том II полностью

Мирок-убежище, в который провалилась Вика, Ясная ещё не видела. Роберт постарался на славу, хоть это и вышло ему боком - холодной лысой тушей шевельнулся голод. По спине пронеслись мурашки. Он ещё помнил бешеный бег за светом, помнил, как пробил грудь двойника и вытащил чуть приплюснутое яйцо… Помнил себя нечеловеком: пустым, бесформенным, голодным. И точно знал, что останется таким навсегда, если позволит себе голодать слишком долго.

Роберт и сейчас ощущал себя иначе. Чувствовал мир по-другому, по-другому думал. И дело было даже не в сверхчувствительном языке. Теперь его интуиция не молчала, не ждала услужливой рабой, когда к ней обратятся. Она указывала на проблему сама, резко, как рассерженный наставник, и Роберта это почему-то нисколько не удивляло. Будто по-идее бы так и должно быть.

Это не был голос, скорее эхо - ответ на его собственные мысли. Как диалог со всезнающим зеркалом, когда ты уверен, что на той стороне никто не притаился. Роберт бы почувствовал чужое присутствие. Наверное…

И сейчас интуиция, взяв в союзники Робертово любопытство, настойчиво толкала ещё раз коснуться нерва. Вика в безопасности, и ей нужен отдых, сам он пока тоже может вздохнуть спокойно. Время есть. А понимания происходящего - нет, несмотря на проведённые в контакте с нервом минуты. Те фрагменты, что были известны, не давали ничего. Целой картины из них не собрать. Нужны ещё фрагменты. Что за Инкунабула, откуда она? Что представляет собой Сопряжение? Каким боком к ним относятся белотелые, а они относятся к ним наверняка - это Роберт понимал даже по имеющимся осколкам. И, главное, при чём тут Земля?

Роберт посмотрел на ладонь. Помедлил. Это не больно, вообще. Дело в другом. Работа с её нервом как бы… тратила Роберта. Голод усиливался от всякого действия через нерв. Где потом он возьмёт новую частицу Инкунабулы?..

Вот как раз это-то можно выяснить в первую очередь!

Главное - правильно спросить самого себя, сконцентрироваться на поисках конкретных вещей. Внутренний голос направит, нужно полностью довериться ему. Роберт поднялся, вздохнул и…

Образы хлынули в мозг сплошным потоком: цветные, громкие, вытянутые, многослойные, слепящие, скомканные - разные. Понятна была лишь небольшая часть, остальное проносились фоном, болезненным белым шумом информации, которую человек воспринять не способен в принципе. Роберт не цеплялся ни за что. Ждал.

И дождался.

Оказалось, частица пульсировала двумя уровнями ниже мирка-убежища Вики. Манящим голубым теплом там исходила не то вогнутая полусфера, не то просто округлая чашечка. Роберт видел её несовершенство. Все частицы Инкунабулы были как бы… ущербными, неправильными. Повреждёнными что ли.

Эта частица была похожа на голышик, который он пускал когда-то по глади Лены…

Вихрь образов усиливался; становилось страшно, захотелось отнять руку, прервать поиски. Но Роберт не поддавался. Один за одним, в мозг впечатывались картины и понятия, сами по себе ничего не значащие, либо никак не связанные друг с другом. Но голос изнутри уверял - это пока. Для восприятия смысла мозаики нужно больше её частей.

Ещё больше… Ещё…

Вдруг перед мысленным взором образовалось что-то конкретное, цельное. Это была пещера, зелёная с белым. Нотный стан - первая ассоциация, пришедшая на ум. Да, тысячи нот-иероглифов и созвучий-видов по каменным стенам! Каждое изображение наполнено невообразимым количеством информации, которая в то же время умещалась в недлинный сложносоставной звук, в подобие слова. Готовая симфония жизни, продублированная сотни раз - на каждый нерв Инкунабулы. Или почти на каждый. Ведь там, где находился Роберт, ничего подобного не было.

Мелькнуло понимание: Сопряжение конструировало на Ясной жизнь. Но почему-то не необъятно-обширную, не поразительно-разветвлённую, какой ей и надлежало быть, а урезанную, словно бы во что-то нацеленную. Можно даже сказать, что узкоспециализированную. На планете строился Инкубатор, и жизнь - разумная и нет - задумывалась только лишь как субстрат, питательная среда для…

Роберт не смог понять для чего. Но был совершенно точно уверен: конечный итог напрямую связан с Инкунабулой и создавался за счёт её возможностей. Роберт интуитивно почувствовал, что когда Инкубатор оживёт, внешний мир окажется отрезан непроницаемой скорлупой. Что даже течение времени внутри него будет собственным, ускоренным многократно. Словно бы Сопряжение торопилось успеть…

Понять бы ещё кто она, Инкунабула…. Откуда, что за существо… И существо ли.

Образы неслись с устрашающей скоростью, наслаивались и перемешивались; где-то глубоко в ушах теперь нестерпимо зудело. Казалось, там что-то шевелилось, росло и скреблось, сползая в носоглотку, проникая волосистыми отростками куда-то под глаза. Становилось больнее, голова гудела, а носом пошла кровь. Из ревущего потока чужеродной информации, словно шары из замкнувшего лототрона, выскакивали куски информации, и набивались, набивались в перегруженный мозг. Роберт уже стонал, держась из последних сил.