Подъём на взгорок они преодолели на раз. Вот и заветный шлюз! Он почти уже коснулся панели, как вдруг в эфире жалобно пропищала Вика. Ей срочно, вот прям неотложно понадобилось убрать с иллюминаторов лаборатории углепластиковые заслонки.

– Это очень важно, Роберт! – заверила она. – Я сама схожу, если ты…

– Нет, – решился он на героический обход вокруг модулей. – Ещё чего. Входи. Не жди меня. Давай, не стой!

Чтобы обогнуть колонию, потребовалось не более десяти минут, но это были самые омерзительные десять минут в жизни Павлова – его тошнило, всё вокруг лица было влажным. Наверное, аллергия усугублялась. Добравшись до места, он попросту отломил крепления щитов, когда понял, что с собой у него нет подходящего инструмента, чтобы снять их по-человечески.

Он не разглядел, что это за пятно вдали. Заметил его у излома колонии, на подходе к шлюзу, но ни желания, ни сил всматриваться не оставалось. Пусть хоть Карина спешит к ним – плевать! Вывернув из-за поворота, Павлов увидел стоящий на том же место транспортёр. И нетронутого клеща на нём.

Что-то ёкнуло внутри. В три прыжка Роберт оказался около платформы и увидел оборванный кабель подключения. Тут же глянул вбок: внизу, у подножья холма, неподвижно лежала Вика. Роберт сиганул, покатился кубарем – экзотело исполнило его порыв чересчур буквально.

Вскочив на ноги, позабыв про всё на свете, он бросился к Грау. И онемел, наткнувшись на целиком раскрытый скафандр, внутри которого мягкой подложкой белела пустота…

Системы «Осы» тут же обнаружили ту самую точку вдали: движение, на север, скорость шесть километров в час. Визор выдал приближение и Роберт почти вскричал; подскочил и бросился бежать. Кто-то волок Вику за собой! К деревьям, в сторону гор!

Павлов сделал два больших рывка, как вдруг поверхность под ним провалилась и он по грудь ушёл в песок. Винтовка тонула вместе с ним – он успел выставить её поперёк, но без толку. Последнее, что Роберт увидел, это как беловолосый парень с автоматом обернулся на ходу и посмотрел в его сторону.

Песок над головой якута сомкнулся.

Глава 22. Рейс

Сборы затянулись.

Роман умудрился влезть в то самое экзотело, у которого жужжал коленный сервопривод. Нет бы сразу озадачить Павлова, чтоб тот починил! И теперь он расхлёбывал результат собственной рассеянности – колено нет-нет да и подклинивало.

Грузили продовольствие молча. Роману и Майклу приходилось сгибаться в три погибели, чтобы не крушить макушкой экзотела потолок в складах, и время от времени уворачиваться друг от друга в узких коридорах. Ганич больше мешался. Радовало хотя бы, что он прекратил нотации: что ни тема, то поучительно-воспитательный тон. За время их пребывания в челноке теолог успел поспорить со всеми. Даже с Буровым.

Транспортёры не помещались в коридоре по ширине, их оставили снаружи, около выхода. Приходилось таскать контейнеры по длинным коридорам. Ещё до войны конструкторам указывали на этот недочёт, в ответ те обещали всё исправить при реализации нового поколения. Но когда пришло время, было уже не до ширины коридоров.

Тишина в эфире делала своё дело: какие-то бытовые, гадкие прагматичностью мыслишки зазвучали в голове Романа. Оли больше нет… и теперь придётся продавать квартиру. Ту, что в Барнауле, в доме под шпилем. Зачем она ему? Это была её отрада. Да, ещё следует позвонить Виталию Сергеевичу, в клинику планирования семьи. Квоту пришлось выбивать, «рыть», но он, конечно, поймёт... Пусть достанется паре, которая в ней нуждается, которая мечтает о ребёнке… Зачем нам теперь экстракорпоральное оплодотворение?

Нам?.. Кому «нам», Рома?..

Шедший навстречу Бёрд извернулся как мог, но столкновения избежать всё равно не сумел. Системы экзотела вмиг запищали: «Угроза».

– Командир?

– Всё в порядке, – встрепенулся Нечаев. – Задумался.

Видимо, порядком заскучав за двадцать минут радиомолчания, теолог завёлся с новой силой. Если поначалу Буров как-то отмалчивался, не вступая с Ганичем в полемику, то к концу загрузки первой платформы его было не узнать. Практически на каждый довод теолога у него находилось контрмнение, и Роману в какой-то момент показалось, что всякий раз оно нарочито утрировано, словно Истукан провоцировал его. Стоит отдать Ганичу должное, спор тёк в мирном русле – он не особо поддавался.

Возможно, так бы и продолжалось, не оброни Леонид Львович самодовольно:

– Вы ещё скажите, что Антонов не ошибся!

Эфир провалился в тишину. Роман даже остановился, чтобы убедиться всё ли в порядке. Буров стоял у выхода с винтовкой Майкла, Ганич шагал за очередным контейнером с водой.

– Где, по-вашему, ошибся Антонов? – осведомился Буров, как-то уж очень медленно произнося слова.

– В начале начал, друг мой! – почти задорно, как будто ступив на хорошо знакомую тропу в споре, воскликнул Ганич, скрываясь за поворотом. – Допустив, что основой для воссоздания тел при «прыжке» является ДНК! Даже мне, мракобесу, – он выплюнул это слово с нарочито оголённой неприязнью, – понятно, что ДНК тут не причём!