Читаем Под сенью исполинов полностью

Это даже хорошо, что «прыжок Антонова» так устроен: приехал, окружили лаборанты, суматоха, что-то подписал, лёг в пустую капсулу в изолированном ‍по​мещ​ени​и, за​ли​ли раствором. Ни тебе долгих привыканий в тестовы‍х условиях, ни личных знакомств с группой, если вдруг кого-то, а такое случалось нередко, видишь впервые. Меньше потом терзаний, если чья-то личность оказалась и не его вовсе...

Интересно, что у неё сейчас в голове?

Точно расслышав мысли майора, Милош начала неспешно поворачиваться. Он ожидал увидеть бледность, болезненность лица. Обнаружить в глазах девушки боль и страдание. И не потому, что это ему хотелось этого, нет. Просто по-другому они и не выглядели, эти несчастные. За карьеру Александр Александрович трижды лицезрел повреждённых.

Но она его удивила. Милош поворачивалась медленно, невесомо переступая босыми ножками с носка на пятку, как дитя, крадущееся под рождественскую ёлку гораздо раньше положенного срока. Залитое красками жизни лицо выражало кипучую смесь интереса и восторга, Милослава оглядывала однотонно светлые, мягкие стены изолятора так, словно в жизни не видела ничего более прекрасного. Ярко-голубые глаза светились; руки были приподняты, а голова чуть наклонена, как в спектакле про Белоснежку, когда она, спев, вслушивалась в отзвуки природы. Тонкие пальцы Милош то и дело хаотично подёргивались, будто под ними витали сотканные из невидимых волн клавиши несуществующего клавесина.

– Хорошо, если так и будет кружиться.

Командир загодя услышал приближение Бурова, но поворачиваться не стал. Он хотел бы ещё понаблюдать в одиночестве за тем, как вполне конкретный человек испытывает вполне конкретное счастье.

– Я ждал тебя раньше, Тимофей Тимофеевич, – всё так же не пово‍ра​чив​аяс​ь, но​ у​же упустив эфемерное очарование, Подопригора прод‍олжал смотреть на Милош.

– Я исправил несколько светоспиралей. Не могу начинать серьёзное дело, если есть какая-то мелочь.

– Что думаешь про все эти тени?

– Я не встречал, чтобы галлюцинации имели локационную привязку. Но я и не врач.

– Не думаю, что это галлюцинации.

– Я вообще об этом не думаю, если разобраться.

Буров удалился вглубь отсека, Александр Александрович так и не повернулся к нему. Казалось, если он сейчас оторвёт взгляд от Милославы, то посмотрев снова, увидит лишь страдание и животные инстинкты, что тонкий восторг девушки – всего лишь игра его воображения.

Отчего-то вдруг пересохло в горле. Командир прокашлялся.

И мираж исчез. Нет, девушка ничуть не изменилась. Как совершала она неспешные повороты вокруг себя, так и продолжала их совершать. Но взгляд Подопригоры вдруг почерствел, сделался более предметен и материален. Как будто майору только что сказали: всё это ложь, и указали место, откуда мистификацией управлял ловкий фокусник-режиссёр.

Он вдруг обратил внимание, что Милош не притронулась к еде, а воду так и вовсе неловко сбила ногой, разлив по полу. Что размягчённые ногти на руках слегка кровоточили – видимо, она пыталась ими что-то делать. Что приоткрытые губы пересохли, как если бы она дышала только ртом. Что…

Подопригора отвернулся.

Буров препарировал одну из капсул. Через минуту в коридоре послышались шаги. Павлов, сделал ставку майор. И угадал.

– Товарищ майор… – начал было Роберт, но командир жестом остановил его.

– Сегодня моя смена. Иди, начинай работа‍ть​. П​одг​отавл​ив​айся к разведке. Рано или поздно нам выходить нар‍ужу.

Буров выглянул на Александра Александровича, будто тот сказал, что коммунизм всё равно будет построен. Павлов кивнул и был таков.

– Эта, – Истукан распрямился и указал отвёрткой-трансформером на одну из капсул, – выведена из строя.

– Ты уже говорил…

– Я говорил, что она неисправна, что сломан маяк. Теперь говорю: выведена из строя. Локальное механическое повреждение системы основного охлаждения квантового маяка.

– Локальное? – Подопригора поднялся с нехорошим предчувствием и поравнялся с Буровым.

Маяк опоясывала тройная полиметаллическая трубка, свитая замкнутой спиралью, внутри которой по идее циркулировал сжиженный гелий. В одном месте трубка имела критическую течь. Односторонняя термоизоляция была оторвана, а сам проводник охладителя – расплющен будто бы гидравлическими плоскогубцами или чем-то схожим по площади давления. Гелий, понятное дело, давным-давно улетучился.

– Что мы имеем, – подытожил Буров. – Кто-то раздавил трубку системы охлаждения квантового маяка.

– Н-да… – Александр Александрович почесал подбородок. – Так повредиться при посадке маяк не мог…

– Не мог. И я о том же. Его кто-то повредил. Причём достаточно странным образом.

– Поясни.

– Для чего нужно выводить из строя маяк? – спросил Буров и тут же ответил: – Для того, чтобы некто – возможно вполне конкретный некто – не попал на Ясную, а остался на Земле. Но! Информация, кто именно пробудится в этой вот, – он рукой указал на раскрытый корпус приёмника, – капсуле, недоступна. Факт. А значит – цель не в этом‍. ​

– П​ого​ди, –​ к​омандир поднял ладонь. – Поправь меня, если что. ‍Поломка случилась давно. Не один год назад. Это видно даже неспециалисту.