Читаем Под лаской плюшевого пледа полностью

Бросающий: честь конца,

Жест занавеса. Реченье

Последнее. Дюйм свинца

В грудь: лучше бы, горячей бы

И – чище бы…

Зубы

Втиснула в губы.

Плакать не буду.

Самую крепость —

В самую мякоть.

Только не плакать.

В братствах бродячих

Мрут, а не плачут.

Жгут, а не плачут.

В пепел и в песню

Мертвого прячут

В братствах бродячих.

– Так первая? Первый ход?

Как в шахматы, значит? Впрочем,

Ведь даже на эшафот

Нас первыми просят…

– Срочно

Прошу, не глядите! – Взгляд.

(Вот-вот уже хлынут градом!

Ну как их загнать назад

В глаза?!) – Говорю, не надо

Глядеть!!!

Внятно и громко,

Взгляд в вышину:

– Милый, уйдемте,

Плакать начну!

– – —

Забыла! Среди копилок

Живых (коммерсантов – тож!)

Белокурый сверкнул затылок:

Маис, кукуруза, рожь!

Все заповеди Синая

Смывая – менады мех! —

Голконда волосяная,

Сокровищница утех –

(Для всех)! Не напрасно копит

Природа, не сплошь скупа!

Из сих белокурых тропик,

Охотники, – где тропа

Назад? Наготою грубой

Дразня и слепя до слез,

Сплошным золотым прелюбом

Смеющимся пролилось.

– Не правда ли? – Льнущий, мнущий

Взгляд. В каждой реснице – зуд.

– И главное – это гуща!

Жест, скручивающий в жгут.

О, рвущий уже одежды

Жест! Проще, чем пить и есть —

Усмешка! (Тебе надежда,

Увы, на спасенье есть!)

И – сестрински или братски?

Союзнически: союз!

– Не похоронив – смеяться!

(И похоронив – смеюсь.)

И – набережная. Последняя.

Всё. Порознь и без руки,

Чурающимися соседями

Бредем. Со стороны реки –

Плач. Падающую соленую

Ртуть слизываю без забот:

Луны огромной Соломоновой

Слезам не выслал небосвод.

Столб. Отчего бы лбом не стукнуться

В кровь? Вдребезги бы, а не в кровь!

Страшащимися сопреступниками

Бредем. (Убитое – Любовь.)

Брось! Разве это двое любящих?

В ночь? Порознь? С другими спать?

– Вы понимаете, что будущее —

Там? – Запрокидываюсь вспять.

– Спать! – Новобрачными по коврику…

– Спать! – Всё не попадаем в шаг,

В такт. Жалобно: – Возьмите под руку!

Не каторжники, чтобы так!..

Ток. (Точно мне душою – на руку

Лег! – На руку рукою.) Ток

Бьет, проводами лихорадочными

Рвет, – на душу рукою лег!

Льнет. Радужное всё! Что радужнее

Слез? Занавесом, чаще бус,

Дождь. – Я таких не знаю набережных

Кончающихся. – Мост – и:

– Ну-с?

Здесь? (Дроги поданы.)

Спо – койных глаз

Взлет. – Можно до дому?

В по – следний раз!

По – следний мост.

(Руки не отдам, не выну!)

Последний мост,

Последняя мостовина.

Во – да и твердь.

Выкладывают монеты.

День – га за смерть,

Харонова мзда за Лету.

Мо – неты тень

В руке теневой. Без звука

Мо – неты те.

Итак, в теневую руку –

Мо – неты тень.

Без отсвета и без звяка.

Мо – неты – тем.

С умерших довольно маков.

Мост.

– – —

Бла – гая часть

Любовников без надежды:

Мост, ты – как страсть:

Условность: сплошное между.

Гнезжусь: тепло,

Ребро – потому и льну так.

Ни до, ни по:

Прозрения промежуток!

Ни рук, ни ног.

Всей костью и всем упором:

Жив только бок,

О смежный теснюсь которым.

Вся жизнь – в боку!

Он – ухо, и он же – эхо.

Желтком к белку

Леплюсь, самоедом к меху

Теснюсь, леплюсь,

Мощусь. Близнецы Сиама.

Что – ваш союз?

Та женщина – помнишь: мамой

Звал? – всё и вся

Забыв, в торжестве недвижном

Те – бя нося,

Тебя не держала ближе.

Пойми! Сжились!

Сбылись! На груди баюкал!

Не – брошусь вниз!

Нырять – отпускать бы руку

При – шлось. И жмусь,

И жмусь… И неотторжима.

Мост, ты не муж:

Любовник – сплошное мимо!

Мост, ты за нас!

Мы реку телами кормим!

Плю – щом впилась,

Клещом: – вырывайте с корнем!

Как плющ! как клещ!

Безбожно! Бесчеловечно!

Бро – сать, как вещь,

Меня, ни единой вещи

Не чтившей в сём

Вещественном мире дутом!

Скажи, что сон!

Что ночь, а за ночью – утро,

Эк – спресс и Рим!

Гренада? Сама не знаю,

Смахнув перин

Монбланы и Гималаи.

Про – гал глубок:

Последнею кровью грею.

Про – слушай бок!

Ведь это куда вернее

Сти – хов… Прогрет

Ведь? Завтра к кому наймешься?

Ска – жи, что бред!

Что нет и не будет мосту

Кон – ца…

– Конец.

– – —

– Здесь? – Детский, божеский

Жест. – Ну-с? – Впилась.

– Е – ще немножечко:

В последний раз!

Корпусами фабричными, зычными

И отзывчивыми на зов…

Сокровенную, подъязычную

Тайну жен от мужей, и вдов

От друзей – тебе, подноготную

Тайну Евы от древа, – вот:

Я не более чем животное,

Кем-то раненное в живот.

Жжет… Как будто бы душу сдернули

С кожей! Паром в дыру ушла

Пресловутая ересь, вздорная,

Именуемая душа.

Христианская немочь бледная!

Пар! Припарками обложить!

Да ее никогда и не было!

Было тело, хотелось жить,

Жить не хочет.

– – —

Прости меня! Не хотела!

Вопль вспоротого нутра!

Так смертники ждут расстрела

В четвертом часу утра

За шахматами… Усмешкой

Дразня коридорный глаз.

Ведь шахматные же пешки!

И кто-то играет в нас.

Кто? Боги благие! Воры?

Во весь окоем глазка —

Глаз. Красного коридора

Лязг. Вскинутая доска.

Махорочная затяжка.

Сплёв, пожили, значит, сплёв.

…По сим тротуарам в шашку

Прямая дорога в ров

И в кровь. Потайное око:

Луны слуховой глазок…

.

И покосившись сбоку:

– Как ты уже далек!

Совместный и спло́ченный

Вздрог. – Наша молочная!

Наш остров, наш храм,

Где мы по утрам –

Сброд! Пара минутная! —

Справляли заутреню.

Базаром и за́кисью,

Сквозь-сном и весной…

Здесь кофе был пакостный, —

Совсем овсяной!

(Овсом своенравие

Гасить в рысаках!)

Отнюдь не Аравией —

Аркадией пах

Тот кофе…

Но как улыбалась нам,

Рядком усадив,

Бывалой и жалостной, —

Любовниц седых

Улыбкою бережной:

Увянешь! Живи!