— Нет, — он улыбается. — Я очень рад, что для нас нашлась нейтральная территория.

Быстрая открытая улыбка — это то, что подчеркивает ту самую дерзость в его глазах. От него веет энергией, будто сидеть на месте ему сложно. И топтаться на месте тоже.

Еще его улыбка заразительная.

Закусив губу, я вспоминаю, как выставила его из своей кофейни. Глупости этому конфликту добавляет как раз то, с какой ответственностью к моему ультиматуму отнесся господин Алиев.

Он в самом деле не переступит порог «Ёлок», пока я не сниму запрет.

— Часто здесь бываешь? — спрашиваю я.

Проследив взглядом за моей рукой, которой я неосознанно провожу по своей шее, он отвечает:

— Каждый день.

Мне хватает извилин, чтобы догадаться: здесь он обедает. Только теперь до меня доходит, что прокуратура города находится буквально в пяти минутах ходьбы. Это напоминает еще и о том, что иногда работу от личной жизни отделить невозможно. По всем законам у нас именно этот случай, и, когда я поднимаю глаза, Денис Алиев словно читает мои мысли.

Улыбка сходит с его лица. Он проводит рукой по волосам и становится совершенно серьезным.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Например, завтра? — спрашивает он и этим вопросом заставляет меня снова поднять глаза.

Теперь ничто не выдает его эмоций. Он просто ждет, наблюдая за моим лицом. Наблюдая, изучая. Снова приводя в нервозность от того, что на мне нет косметики, и от того, что я не могу определиться с ответом.

Алиев тоже это понимает. Кладет на стол сцепленные в замок руки, говоря:

— Давай представим, что мы просто две неизвестные. Икс и игрек, к примеру. Оставим все за кадром. Мы сами по себе…

Под учащенные удары сердца я смотрю в его глаза.

В отличие от него, топтаться на месте я умею, и еще как. Дернув на себя сумку, роюсь в ней, хмуря брови и взвешивая все за и против. Я пытаюсь их проанализировать, но та чаша весов, на которой лежат связывающие нас с прокурором Алиевым обстоятельства, с огромным запасом перевешивает. Все, что можно с этим сделать, — только закрыть на них глаза.

Продолжая смотреть в свою сумку, говорю:

— У меня условие.

— Какое?

— Больше никаких цветов. И никаких подарков. Это просто… — посмотрев на него, заканчиваю: — Общение.

Этой чертой я даю ему возможность забрать все свои предложения назад. Может быть, об этом он и думает, медленно моргая своими ресницами, но это только мои предположения. Через секунду на его губах появляется уже знакомая мне улыбка, одновременно с чем Денис предлагает:

— Значит, друзья?

— Да… — отзываюсь я. — Друзья.

Я поднимаю руку, чтобы позвать официанта, Алиев же встает со стула и предупреждает:

— Я на минуту.

Он возвращается к своему столу, шум за которым снова становится громче. Мужчины прощаются. Рукопожатия, дружеские хлопки по плечам. Улыбка на лице известного мне прокурора…

Ждать его долго не приходится. Уже через минуту он возвышается над столом опять, на этот раз в его руке черный бомбер.

Алиев держится позади, пока мы идем через зал. Я осознанно игнорирую гардероб, сразу сворачивая к лифтам, и, хоть я не просила сопровождать себя, возражать снова считаю глупым.

В просторном лифте Денис нажимает на кнопку первого этажа, бросая на меня взгляд. Я занимаю противоположный угол, сложив под грудью руки и прижав сумку к животу.

— Ты что, пришла вот так? — спрашивает он, кивнув в мою сторону.

— Форс-мажор. — Я пожимаю плечом.

На этот раз улыбка у нас синхронная.

Скользнув взглядом по моему телу, Алиев ведет плечом, сбрасывая с него бомбер. Оставшись без куртки, протягивает ее мне. Я забираю, пробормотав тихо:

— Спасибо…

Прогулка до моей машины спешная. В спину толкает не только промозглый ветер, но и желание поскорее вернуть куртку хозяину, ведь он в одной футболке. Я снимаю с себя бомбер, прежде чем нырнуть в салон машины. Денис придерживает для меня дверь, и я смотрю в его глаза, потому что они настойчиво этого требуют.

— Я буду здесь завтра, — говорит он, кивая на здание. — В то же время.

— Тогда до завтра.

На этот раз его взгляд впивается в мое лицо и не оставляет до тех пор, пока я не исчезаю в салоне машины. Денис захлопывает за мной водительскую дверь и отходит на пару шагов, давая место для маневра. Я же пытаюсь прекратить раскладывать на атомы и молекулы запах, оставшийся на мне после прогулки в его куртке.

<p><strong>Глава 14</strong></p>

— Раз… два… ча-ча-ча… раз, два, ча-ча-ча… — звонкий голос дочери доносится из распахнутых дверей гостиной, когда я вхожу в квартиру старших Балашовых.

Мать Вадима ищет для меня тапочки, пока я разуваюсь и снимаю пальто. Она немного суетится, натянуто смеется, и причину ее странного поведения мне долго искать не нужно.

Я вижу стоящие на коврике мужские ботинки. Они мне отлично знакомы: коричневая кожа и выбитый на стельках логотип итальянского бренда.

— Ча-ча-ча…

Отведя от обуви глаза, смотрю на свекровь.

— Проходи… У меня там чайник кипит.

С этими словами она быстро уходит по коридору на кухню, оставляя меня тет-а-тет с этими ботинками. Вешая в шкаф пальто, я слышу приглушенный голос Балашова, а также голос его отца и смех Сабины.