Читаем Под колпаком полностью

Обессилев от усталости и жары, от обуревающих страстей, от разочарования, Ордиер перекатился на спину и погрузился в пышные лепестки, подставив лицо нещадному зною.

Солнце висело в зените – должно быть, уже полдень. Под лопатками неприятно давили узлы от веревок. Они поддерживали его, не позволяя опуститься на самое дно лепесткового озера. Над ним возвышались железные головы истуканов. Безбрежная синева небес простиралась вокруг.

Поднимавшийся ветер разбрасывал лепестки, и те невесомо парили, опускаясь на руки в кровавом хороводе.

А позади статуй над ареной массивной громадой высилась башня. На ее грубых стенах играли солнечные лучи. На полпути к верху в стене зияла трещина с небольшим козырьком. Ордиер прищурился и заглянул в густой мрак проема. Где-то там, в темных недрах, мелькнули два параллельных отсвета, холодных и круглых, будто две линзы бинокля.

А лепестки все кружились, пока не укрыли его полностью, по самые глаза.

Он смотрел в безбрежное небо. Множество самолетов с разных сторон влетали в тоннель времени, волоча за собой призрачный след конденсата. Казалось, они застыли над головой. Так работала временна́я спираль. Внутри нее царил вечный полдень.

Десятки воздушных судов бешено мчались сквозь время, заслоняя солнце, зрительно оставаясь на месте. Каждый летел на огромной скорости, подвешенный внутри спирали, и казался с земли неподвижным.

Ниже всех и ближе к поверхности летел легкий пропеллерный самолет на единственном двигателе, простой легкий моноплан. Отчаянно тарахтя, он завис над землей. Казалось, его держит торнадо из розовых лепестков – поворотное ускорение выравнивало его относительно горизонта. И тут из его брюха, как будто у самки какого-то насекомого, прыснуло темное облако мелких частиц. Они разлетались во всех направлениях, и их подхватывали кружащиеся лепестки.

Мелким дождичком забарабанили «стекляшки», попадая в лицо, глаза, губы.

Временной коридор миновал – ушел дальше, к извечному полдню. Самолеты, вырвавшись из цепких объятий, вдруг разлетелись вокруг со страшной скоростью. Каждый придерживался собственного пути, и белый след конденсата все так же закручивался по спирали. Частички оседающей влаги потихоньку рассеялись, и в горячем куполе неба раскинулась безмятежная синь.

Над распростертым телом Ордиера тихим дождиком осыпались «стекляшки».