Читаем Под часами полностью

На кладбище было пусто, как всегда в будний день. Четыре огромных собаки валялись у входа поперек дороги, не обращая никакого внимания на проходящих. Ни голосов, ни птиц, только изредка доносился стрекот мотороллера, на котором рабочие возили плиты и свой инструмент. Автор сидел на влажной скамеечке, подложив под себя ладони, — мама всегда повторяла ему: "Не сиди на холодном — застудишь почки", и сейчас он рассеянно смотрел на мокрый песок и совершенно явственно слышал ее голос… всегда у них разговор начинался с чего-то незначащего… пальцы рук затекли. Он переваливался всем весом то на одну, то на другую руку и, совершенно не замечая, чуть покачивался вперед-назад… краем глаза он уловил, что кто-то подошел бесшумно и остановился рядом… он медленно повернул голову, перевел свой рассеянный взгляд на стоящего человека и вроде бы, как тому показалось, смотрел куда-то мимо него, хотя их разделяло три шага…

— Это ты или не ты? — Спросил человек, прищурился и чуть отклонился назад.

— Леня? — вышел из забытья задумчивости Автор, — Солин?

— Хорошее место для встречи, когда не виделись десять лет…

— Десять? — удивился Автор — Посчитай! — Он принялся загибать пальцы, — Одиннадцать… да…

— Лермонтова уже убили. — Мрачно сказал Автор.

— Что? — Нахмурился Солин…

— Наши из класса еще все живы?.. Не знаешь?

— Не знаю… мама? — Кивнул он на могилу и увидел в ответ такой же кивок.

— А у тебя?

— Бабушка с дедом…

Если бы они встретились где-нибудь в городе на перепутье, то, наверное, так бы и разошлись после незначащих вопросов, но кладбище… каждый знает, что здесь, в буквальном смысле: вдалеке от городского шума, все по-другому… может быть, и мысли, заглушаемые суетой, здесь слышнее, и легче их произнести вслух…

В их мужской школе-новостройке на окраине был один выпускной — двадцать два ученика всего… сфотографировались на память, отгуляли выпускную ночь и разбрелись… город большой… Теперь они с удовольствием возвращались в годы совместной учебы, вспоминали разные смешные и нелепые случаи и после этого пытались по крохам, кто что слышал, восстановить, кто где сейчас и что делает… так под конец своей прогулки по памяти очередь дошла и до них самих…

— Ну, о тебе, что говорить, — наслышаны: входишь в моду!

— Увы, — возразил Автор и помолчал…— а ты? Ты же вроде какой-то химический закончил…

— И диссертацию защитил…

— Ну? Все успевают… преподаешь?

— Нет…— Леня как-то помрачнел и ответил односложно.

— Что, сыграл в ящик? — Пытался сострить Автор…

— Вроде того. — Опять односложно согласился Солин.

— У тебя неприятности? Прости? Мы ведь как-то не очень близки были, хотя, знаешь: жаль… все же школьные товарищи — это на всю жизнь… может быть, поедем ко мне? Ты женат? — Вопросов за годы разлуки накопилось много.

— Я думаю, мне лучше не ездить к тебе…

— Почему? — Удивился Автор, но почувствовал, что это не просто нежелание товарища, — я чем-то могу тебя скомпрометировать? У тебя сильно секретная фирма? — Леня помялся и нехотя заговорил, глядя прямо в глаза товарищу:

— Я в отказе.

— Что? — не понял Автор — В отказе. Хотел уехать за границу… совсем… теперь сижу дома — с работы уволили… в дворники не берут… жду…— Автор стоял перед ним совершенно растерявшийся…— может быть, тебе, как писателю будет интересно… да, и кстати, у меня к тебе просьба будет… на ловца и зверь бежит, как говорится…

Они брели по центральной аллее доходили до собак, не сговариваясь, поворачивали обратно и снова брели к выходу. К ним одновременно по мере их беседы пришло чувство сожаления, что они прежде не сошлись ближе…