Читаем Почтовые (СИ) полностью

Лицо Гиззата приняло отрешенное мечтательное выражение, и я попыталась представить его молодым и влюбленным. Выходило как-то не очень. Лу-вэй поймал мой взгляд и сконфузился:

— Шени́, прошу извинить!

Он плеснул себе еще самогонки, выпил и, помотав головой, смахнул выкатившуюся из глаза слезу.

— Сын у нее был единственный. О нем она попросила меня, когда поняла, что долго не проживет: присмотри, мол, если что.

— Он что-то узнал? — насторожился Муса.

— Да, — кивнул Гиззат. — Сейчас придет и сам все расскажет.

— А вы сами-то начали официальное расследование? — поинтересовался Игнат.

— Хотели, — Гиззат поморщился, — но сверху постучали и велели тянуть время.

— Это кто же?

Гиззат поднял глаза кверху и пожал плечами. Муса, похоже, прекрасно все понял и нахмурился.

— Кто-то из столицы? — вскинул брови Игнат. — С чего бы это? Простой почтальон, стандартный запрос…

— Что-то готовится, — буркнул Гиззат. — Нам совсем перестали выделять деньги. Народ разбежался. Сидим тут с полусотней недомерков… И кого мы остановим, если что случится?

Тут распахнулась дверь и появился Жиглай с закопченным чайником и стопкой пышных румяных лепешек в руках.

— Эта самое… Вот… еще теплые…

— По уставу обращаться надо! — рявкнул Гиззат. — Разбаловался! «Эта самое»… — сварливо передразнил он племянника.

Вслед за Жиглаем в комнату просочился второй молодой человек: худой, среднего роста, с короткими светлыми, стриженными как у лавочника волосами, серыми невзрачными глазами и невыразительными, словно стертыми, чертами лица.

— Вот он, — кивнул на юношу Гиззат, — Гойко.

Гойко быстро оглядел нас и, остановившись взглядом на Мусе Ахмедовиче, вдруг низко поклонился ему:

— Су-шен, рад встрече!

— Все-таки вы знакомы, — с каким-то удовлетворения заметил Гиззат. — Я так и думал.

— Когда-то встречались, — кратко ответил Муса и не стал посвящать нас в подробности.

Он подошел к Гойко и крепко пожал ему руку:

— Какими судьбами в Арзуне? В столице не сложилось?

Пока Муса расспрашивал Гойко о жизни, я отвлеклась на необычное шуршание в поясной сумке.

«Странно, что это может быть? Я вроде все вещи проверила перед отъездом», — подумала я и, осторожно приоткрыв сумку, сунула внутрь руку. Пальцы наткнулись на что-то мягкое, теплое, пушистое и явно живое.

«Ой, нет… Спотыкач! Как ты сюда пробрался?» — обожгла меня лихорадочная мысль.

Что же делать? Муса вроде не запрещал брать Спотыкача с собой, но и не разрешал. А если кто-то заметит? Как же он так незаметно пролез? Я осторожно осмотрелась: все были заняты едой и разговорами. Я отломила кусок лепешки и сунула его в сумку, откуда сразу раздалось сопение и довольное чавканье.

«Надеюсь, пронесет», — подумала я.

Лепешки было невероятно вкусные: мягкие, теплые, посыпанные сверху какими-то орехами и свежей зеленью. Чай — травяной напиток с мятным вкусом — тоже оказался неплох: освежал и бодрил.

Я прислушалась к тому, что говорил Гойко: выходило, что Тимура сейчас не могли найти ни в Арзуне, ни в Дэоне. Никто его не видел и ничего не слышал о нем уже несколько недель.

— А чего он в Дэоне-то забыл? — удивился Муса Ахмедович.

— Да так… — замялся Гойко. — Женщина там у него.

— Ты знал? — Игнат резко повернулся к Мусе.

— Догадывался, — нехотя ответил тот. — Ну, Тимур! Да-а-а… Он развелся несколько лет назад, — пояснил Муса. — Потом говорил, что встретил наконец ту самую. А кто же знал, что она отсюда!

— И давно он тут семью имеет? — спросил Игнат у Гойко. — Узнавал?

— Да не семья это, — отмахнулся Гойко. — Обряд-то не проводили. А так — давно уже. Тимур ей купил домик. Его даже соседи помнят. В общем, знали его в Дэоне. Многие знали.

— А кто она?

— Да вдова какая-то. Бездетная, молодая. Муж из тэнгунов был, да погиб несколько лет назад. Лавка у нее сейчас.

— Давай дальше выкладывай, — поторопил Гойко Гиззат, — там еще есть кое-что.

— Да, — кивнул Гойко. — Она некоторое время на севере жила. Оттуда вернулась с Почтовым вашим. И осела в Дэоне.

— На севере… — задумчиво повторил Муса. — Там, значит, она и встретила Тимура. Интересно… Надо бы, конечно, проведать ее. Она, выходит, последняя, кто мог его видеть.

— Дашь человечка до Дэона? — повернулся Игнат к Гиззату, лицо которого после выпитого стало багровым, а нос словно увеличился в два раза.

— Хорошо, — кивнул тот. — С недельку подожди, как раз вернется парочка молодых и шустрых лунче. Ну и Гойко с вами пойдет, так?

Гойко кивнул. Он сел за стол и принялся уплетать лепешки, овощи и мясо, активно запивая еду чаем.

— Наш человек, — ткнул в Гойко куском мяса Гиззат, — выдался случай поесть — никогда не откажется. Впрок будет есть, если что.

— Ну а вдруг потом не получится подкрепиться, — отозвался Гойко с набитым ртом. — Надо пользоваться случаем.

Он полил кусок лепешки растопленным маслом, потом — красным горьковатым медом и, свернув лепешку лодочкой, отправил ее целиком в рот, зажмурившись от удовольствия.