Читаем Побратимы меча полностью

Расплатившись с последней жертвой греттировых набегов, я решил, что настало время навестить названого брата. И не зная, где его искать, пошел по пустоши в том направлении, куда двинулся он после того, как я спас его от разгневанных хуторян. И так случилось, что Греттир заметил меня издали. Он устроил себе логово в пещере на высокогорье, откуда мог следить за приближением чужаков, а тут спустился вниз навстречу и отвел меня в свою пещеру. Мы вскарабкались по почти отвесной скале, чтобы добраться до его жилья. Вход в пещеру он завесил серым одеялом под цвет скалы, так что обнаружить пещеру, пока не подойдешь близко, было трудно. Внутри — очаг и постель, расстеленный кожаный спальный мешок и сухие припасы. Воду он брал из маленького ручейка, пересыхавшего у самого подножья скалы. Я спросил, зачем он сложил у входа в пещеру груды большущих камней, он же объяснил — чтобы использовать их как метательные снаряды.

— Коли попытаются взять пещеру сходу, — сказал он, — подойти к ней можно только с одной стороны, через скалу. Я долго смогу отбиваться.

Тут я заметил в другом углу пещеры второй кожаный спальный мешок, свернутый.

— А это чье? — спросил я.

— Человека по имени Стув Рыжебородый. Он такой же изгой, как и я. Сейчас пошел добыть еды. Скоро вернется.

Рыжебородый вернулся вечером с сушеным бараньим плечом и кожаной бутылью кислой сыворотки, украденными из пустующей хижины какого-то пастуха. Едва я увидел Рыжебородого, как встревожился. Некая в нем уклончивость меня насторожила. Когда он ненадолго вышел из пещеры, я воспользовался случаем и спросил у Греттира:

— Давно ли ты знаешь Стува? Ты ему доверяешь?

— Не совсем, — ответил Греттир. — Я знаю, есть люди, готовые убить меня за цену головы. Прошлой осенью на пустошь пришел человек и присоединился ко мне, сказав, что он такой же изгой, как и я, и ему нужно убежище. Как-то ночью он подкрался и накинулся на меня, думая, что я сплю. У него был кинжал, он хотел заколоть меня, но я вовремя проснулся и вырвал у него оружие. Я заставил его признаться, что он — убийца и надеялся получить от Торира из Гарда деньги за мою кровь.

— За твою голову Торир предлагает двадцать четыре марки серебра, а родичи Бычьей Силы обещали такую же сумму любому, кто убьет тебя, — сказал я. — Это вдвое больше самой большой награды, какая когда-либо назначалась за голову лесного человека.

— Ну что же, в ту ночь покушавшийся не получил ее, — сказал Греттир. — Я убил его собственным его кинжалом, отнес тело на ближайшее озеро, привязал камни и утопил.

— Так зачем же ты рискуешь, разделяя свое жилье с этим Рыжебородым? Может статься, он тоже гонится за наградой.

— К такому повороту я готов, — ответил Греттир. — Я не свожу с него глаз, но предпочитаю жить здесь, на пустоши, с товарищем, хотя бы и ненадежным, чем в одиночестве. По крайней мере, после заката.

Тут я и вспомнил, что, несмотря на всю свою твердость и славу, Греттир по-прежнему смертельно боится темноты. Убеждать его, что эти детские страхи подвергают опасности его жизнь, я знал, бесполезно.

Мои страхи совершенно оправдались. В следующие несколько недель я редко появлялся на усадьбе своего тестя, потому что большую часть времени проводил на пустоши. Я приносил Греттиру пищу и одежду, и целыми часами мы просиживали у входа в пещеру, глядя на пустошь, а я рассказывал ему о том, что происходит в округе. Родичи и друзья Греттира ведут переговоры с родичами Бычьей Силы, пытаясь уладить вражду, и обе стороны согласились, что смерть Бычьей Силы и Греттира, брата Атли, засчитывается одна за другую. Сторонники Греттира собрали даже достаточно денег, чтобы предложить Ториру из Гарда немалое возмещение за смерть его сыновей. Но Торир не пожелал замиряться. Его могла удовлетворить только смерть Греттира.