– Разумеется, это неприятный инцидент – десяток ножей в спине, – холодно ответила я. – У вас потрясающий талант – говорить об убийстве молодой женщины так, будто в этом нет ничего ужасного, просто досадная неудача. И затем пытаться использовать это для собственной выгоды. Вы отвратительны.

Он пристально смотрел на меня.

– Выговаривайте мне, если хотите, но факт остается фактом: это неприятный инцидент. Если бы я прослезился, вам бы полегчало?

У меня возникло впечатление, что его вопрос был искренним, словно он с удовольствием попрактиковался бы в своем артистическом мастерстве.

– С меня довольно шалостей на этот вечер. Если позволите, я…

– Я пришел предложить обучение в обмен на ваше содействие. Основываясь на любознательности, которую вы проявили во время шоу, я подумал, что вы не против поучиться ловкости рук. Я хочу сохранить нечто очень мне дорогое. Вы можете мне в этом помочь.

– Сэр, у меня нет никакого желания учиться фокусам.

Он бросил на меня взгляд, означавший, что я ужасная лгунья.

– Вы не найдете лучшего учителя.

– Зато могу найти не такого высокомерного. – Я заставила себя дышать. Не магии я желала научиться, но он был близок к правде, которую я предпочла бы скрыть. – Как бы то ни было, сэр, вынуждена с прискорбием вам сообщить, что не верю в такую чепуху, как магия. Я ученый. Не оскорбляйте меня вашими дешевыми театральными эффектами. Если бы ваши шарлатанские предсказания работали, вы бы знали, что напрасно стараетесь.

– «Дешевые театральные эффекты»?

Он вскочил с кресла и сделал ко мне несколько шагов. Я не двинулась с места, глядя, как он медленно протягивает руку и вдруг словно бы из воздуха выхватывает карту.

– Магия – это наука. Просто более замысловатый термин, чтобы показать людям, как невероятное становится возможным.

Я с бешено бьющимся сердцем смотрела на карту, на то, как Мефистофель крутит ее между пальцами. В слабом свете я не могла определить, но, кажется, она была похожа на необычную карту, приколотую к телу мисс Прескотт. У меня возникло желание опять занести скальпель, но я не хотела выдавать перемен в своем настроении. Либо Мефистофель виновен в смерти мисс Прескотт, либо кто-то имеет доступ к его картам. Поскольку он находился на сцене, последнее предположение более вероятно.

Он присмотрелся ко мне внимательнее. Сейчас нас не разделяла сцена, и я сразу заметила печать ума на его лице.

– Очарование ловкости рук вы тоже отрицаете? Интересуетесь только одним видом науки или же хотите расширить свои познания?

– Не вы ли настойчиво предупреждали не заключать с вами полночных сделок? Вопреки тому, что вы, наверное, думаете… – Я выплюнула его же прежние слова. – Меня не одурачить. А теперь прошу меня извинить, уже поздно, и вы попусту тратите время. Доброй ночи, сэр.

Я прошла мимо него, не оглянувшись, когда он окликнул:

– Наша сделка ждет, когда вы ее заключите. Сдается мне, вы скоро передумаете. И вообще, убийство – это еще один вид ловкости рук, разве нет?

Я понадеялась, что он не заметил, как я споткнулась, проходя по темной прогулочной палубе, стараясь не обращать внимания на пробежавший по спине холод. Убийство было еще одним видом ловкости рук. И если его виновник достаточно талантлив, он избежит наказания.

Глава 4. Запутанная паутина

Каюта Прескоттов

Королевский почтовый пароход «Этрурия»

2 января 1889 года

Я возилась с перламутровыми пуговками своих перчаток, а дядя уже стучал в каюту судьи. Голоса внутри стали громче, но спорить не перестали. Дядя немного подождал и постучал еще раз. Он встал раньше меня и самостоятельно закончил вскрытие мисс Прескотт, не оставив мне возможности отвлечься от мыслей о прошедших сутках.

Я безучастно таращилась на окружавшие дверь болты. Я плохо спала ночью, все время металась и ворочалась в постели, думала, что сойду с ума. Помимо странной полночной сделки с Мефистофелем и убийства мисс Прескотт меня не отпускала тревога за Лизу. Мне хотелось умолять капитана Норвуда развернуть пароход и вернуться в Англию. Вместо этого приходилось терпеть один скверный день за другим. Терпение – отвратительная добродетель.

– Ты слышала хоть что-то из того, что я сказал? – Томас помахал ладонью у меня перед глазами, приподняв уголок губ. – Я в восторге, когда ты так делаешь.

– Как? Думаю? – Я оттолкнула его руку. – Извини.

– Не извиняйся, – усмехнулся он. – Ты же знаешь, я не возражаю, когда ты мечтаешь обо мне.

Дядя обернулся к нам.

– Вы двое, можете хотя бы пять минут вести себя как полагается?

– Я ничего не сделала! – Я подняла руки. – Моя единственная вина в том, что я думала об убийстве. Миссис Харви говорила про гадание на картах. Возможно, это стоит расследовать.

Дядя пробормотал что-то грубое и постучал еще раз. Томас встал передо мной и произнес одними губами:

– И в том, что представляла меня без одежды?