Читаем Победитель крыс полностью

— Слышал? — спросил он Бориса снисходительно-объясняющим тоном. — А ты спрашиваешь, почему я котов не люблю! Да из здравомыслящих людей их никто не любит. Коты ведь главные враги крыс. Ну и, как ты, старик, понимаешь, занимаясь крысами, не мог я не уделить внимания и их исконным врагам, по научному называемым «фелидэ». Строение тела кошки можно считать известным всякому, о них и Брэм писал, да и каждый их где-нибудь да видел. Кошки представляют собой самый совершенный тип хищника. Всякий привык видеть перед собою сильное и вместе с тем красивое туловище, но красивое, старик, говоря условно, по привычке; мне, например, кошки не кажутся красивыми. Обрати внимание на почти круглую голову, сидящую на толстой шее, умеренно длинные ноги с толстыми лапами, длинный хвост и мягкий мех, с окраской, близко подходящей к окружающей среде. Но нельзя, друг мой, забывать, что перед нами типичные агрессоры. Орудия для нападения достигают у котов большого совершенства, надо отдать им должное. Зубы у них являются страшно-смертоносным орудием. Клыки представляют длинные, сильные, едва изогнутые конусы, далеко оставляющие за собою все остальные зубы по своему разрушительному действию. А мелкие резцы, а сильные коренные зубы, снабженные буграми и остриями и хорошо прилаженные на обеих челюстях друг к другу!.. В «полном соответствии с такой системой зубов находится толстый мясистый язык, особенно замечательный тем, что спинка его покрыта тонкими, ороговелыми, направленными назад острыми шипами, сидящими на неровных сосочках. Ты понял, старик, — говорил Алек, тиская руку Бориса и опять не выпуская ее из своих лап, — даже язык у них — оружие! Но зубы представляют, однако, не единственное оружие кошек: когти их являются не менее ужасными приспособлениями для схватывания добычи и нанесения смертельных ран их жертве или для отражения неприятеля в борьбе. Нога кошки — одно из самых ужасных орудий, какое только можно себе представить. Вот погляди!

Он отпустил руку Бориса, подтянул вверх рукав пиджака, расстегнул рукав рубашки, а Борис, пользуясь возможностью, быстро убрал свою руку со стола и спрятал ее в карман пиджака, затем глянул на руку Алека и увидел на кисти длинные синие полосы — заросшие шрамы, следы кошачьих когтей.

— Вот ведь что бывает, старик, — сказал Алек. — Ни за что, ни про что, просто на прогулке, дождался удобного момента какой-то кот и полоснул меня когтями. И не испугался, меня, человека! Не случайно про них говорят, что характер большинства кошек представляет сочетание спокойной обдуманности, постоянного лукавства, кровожадности и безумной отваги. А жестокость, какова жестокость! Ты знаешь, как коты, так сказать, играют со своей добычей. В научных книгах говорится, а наука, старина, вещь объективная, что, подкравшись достаточно близко к добыче, вдруг, одним или несколькими прыжками кот набрасывается на свою бедную, несчастную жертву, какую-нибудь ни в чем не повинную птичку или мышку, вонзает ей свои страшные когти в затылок или бок, валит на землю и, запустив несколько раз свои ужасные зубы в ее тело, на некоторое время впивается в нее. Приоткрыв затем несколько рот, но не выпуская схваченное животное совершенно, — да вы слушайте, это прямо строгий, клинический анализ их поведения, и можете не ухмыляться, посмотрите лучше, как наш юный друг внимательно слушает, и вам того же советую, чтоб обольщений не было по поводу кошачьего благородства, — так вот, не выпуская жертву, кот внимательно присматривается к ней и тотчас же начинает снова ее кусать, коль скоро заметит в ней хотя малейший признак жизни. Как замечает великий Брэм, это не мои слова, ты, Саша, можешь свой иронический взгляд при себе оставить, а по словам великого естествоиспытателя, многие виды кошек во время пожирания добычи рычат или мурлычат и двигают кончиком хвоста; эти звуки, как полагают ученые, выражают одновременно и удовольствие и гневную жадность. Большинство же котов имеет отвратительную привычку долго мучить свою жертву, — говорил Алек самодовольно-ученым тоном, развалясь, на стуле и высокомерно-покровительственно посматривая на своих собеседников, хотя одновременно в его интонации чудилась Борису и некая тревога, даже испуг. — Они предоставляют ей как бы свободу, дают ускользнуть, но в должный момент снова схватывают, снова кусают, затем опять отпускают и продолжают эту жестокую игру до тех пор, пока животное не истечет кровью.

Алек сидел такой сытый, ухоженный, посматривал покровительственно на Сашу с Саней, был снисходительно-высокомерен и, судя по всему, доволен жизнью.

— И откуда ты такой умный взялся? — спросил Саня. — Все-то ты знаешь, все прочитал. Давай выпьем, хороший ты человек.