Почему-то ему стало ужасно обидно. Сначала он рискует жизнью, кувыркаясь по балконам. И делает это, между прочим, исключительно ради того, чтобы не опоздать на службу. А теперь этот баран его пинает. И он пачкает брюки и пиджак… Ну просто ужасно стало обидно! Так обидно, что было уже не до раздумий.

Плетнев приложил его носком левой ноги в голень. Старшина ахнул и наклонился. И тут же получил удар правым коленом в голову. Грянулся о дверь УАЗика и стал тихо сползать на асфальт. Фуражка покатилась в сторону, и Плетнев еще подумал мельком — что ж это с них всегда фуражки падают?

— Ах ты паскуда! — ошалело сказал младший сержант, шаря по кобуре.

Но застежку так и не нащупал. Плетнев в прыжке хватил его ногой в грудь. С разворотом через спину на триста шестьдесят градусов. Как ни быстро все происходит, а почему-то всегда успеваешь четко отметить про себя, какой именно прием провел. Младший сержант перелетел скамью и рухнул в большой куст недавно отцветшей сирени.

Плетнев машинально шаркнул ладонями по брючинам и оглянулся. Из-за решетки «собачника» на него смотрели вытаращенные глаза.

— Караул! — шепотом сказал человек в «собачнике». — Ми… ми… милиция!..

Взгляд у человека был такой испуганный и несчастный, что хотелось ободряюще ему подмигнуть. Веревка так и валялась под балконом, было жалко ее бросать… но, с другой стороны, теперь уже стало совершенно не до веревок.

Он повернулся, быстро свернул за угол и пошел вдоль дома к станции метро «Новослободская».

Палец

— Извините… извините… простите, пожалуйста…

То и дело глядя на часы, стрелки которых, казалось, просто сошли с ума, Плетнев добежал по конца эскалатора, выскочил из дверей метро и бросился к такси, стоявшему у обочины.

— Шеф, на Воронежскую!

— Пересменка, — равнодушно ответил водитель — пожилой мужик в кожаной кепке.

— Два счетчика, шеф!

— Я лошадь, что ли? — поинтересовался водитель. — Сутками-то работать?

— Три счетчика! Поехали!

— Приспичило! — с искренней досадой сказал таксист. — Садись, торопыга…

Машина летела по проспекту, оставляя за флагом медленно ползущие грузовики, бензовозы, груженные бетоном самосвалы, битком набитые автобусы и троллейбусы, за стеклами которых маячил горох бледных лиц. Проплывали по сторонам остовы одинаковых новостроек. Возле них упрямо топырились башенные краны. То и дело мелькал кумач транспарантов. «Аврора» и Ленин глядели обычно из-под самых крыш, волевые лица рабочих и колхозниц занимали глухие стены зданий. Взгляд скользил по лозунгам:

Тут и там пестрели олимпийские кольца.

Так же часто возникало бровастое, строгое и мужественное лицо Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева…

Выскочив из такси, Плетнев опрометью бросился к парадному входу нарядного белого здания, фасад которого украшал огромный красный транспарант:

Ворвавшись в тяжеленные дубовые двери, он ринулся к лестнице, устланной красной ковровой дорожкой. Гулкий стук шагов кувыркался по холлу. Пунцовые шторы на окнах, ламбрекены с золотыми кистями… Непременные портреты членов Политбюро на стене. Брежнев — в центре и раза в полтора крупнее прочих. В любой райком загляни — увидишь то же самое.

Перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на второй этаж.

И понял, что не просто опоздал. А опоздал просто катастрофически.

В широком коридоре замерли две шеренги. Одетые в похожие темно-серые гражданские костюмы, эти люди были его сослуживцами, товарищами, друзьями и командирами.

Перед строем прохаживался полковник Карпов — тоже в гражданском. Лицо полковника в целом имело совершенно чугунное выражение.

Плетнев остановился.

— …И требую от всех со всей серьезностью, — веско говорил полковник. — Ворон не считать. И не надо думать, что мы тут заняты не своим делом. Мы, конечно, подразделение…

Тут он замолк и повернул голову. Можно было подумать, что в воздухе районного Комитета партии звук распространяется по совершенно иным законам, и поэтому топот Плетнева только сейчас достиг его ушей.

— Товарищ полковник, — гаркнул Плетнев, вытягиваясь. — Разрешите встать в строй!

Карпов демонстративно поднял руку и стал смотреть на часы. Затем перевел тяжелый взгляд на него.

— Почему опоздали, товарищ старший лейтенант?

— В пробку попал, товарищ полковник! — отрапортовал Плетнев.

— В какую, на хрен, пробку?! — заорал полковник. — Тут от метро пять минут! Глаза продрать не в состоянии? Может, вам служба не по плечу? Может, лучше в сторожа податься?

— Никак нет, товарищ полковник!