Читаем Победить тьму... полностью

— Суеверный бред. И все-таки не могла бы ты избавиться от него, дорогая? Снеси его к старьевщику или куда-нибудь еще. Я уверена, что кому-нибудь он обязательно понравится.

— Он нравится мне, мама. — Джейн поставила чашку на ночной столик и протянула руку. — Пожалуйста, отдай его мне.

— Тебе не нужно принимать такой воинственный вид, дорогая. Я уверена, что Адам даже не заметит… — Патрисия повернулась, чтобы положить вещь на прикроватный столик, но неожиданно амулет выскользнул у нее из рук. Она сделала резкое движение, чтобы поймать его в воздухе, но поздно. Кристалл коснулся ее руки, но только и всего. Маленькое деревце ударилось о край стола и теперь лежало у ее ног. Две маленькие крошечные бусинки откололись и лежали в стороне.

— Мама! — Джейн в ужасе уставилась на нее. — Что ты наделала?

— Извини, он выскользнул.

— Ну, конечно, выскользнул. — Джейн смахнула появившиеся на ее глазах слезы гнева и усталости. Она опустилась на колени и подняла то, что осталось от деревца. В ее глазах читался нескрываемый ужас и горе. — Эта вещь так много значила для Адама.

— Ну, в таком случае, это очень подходящий момент, чтобы улучшить его вкус, — сказала Патрисия ядовитым голосом. Она совершенно не чувствовала за собой никакой вины. — Я выброшу его, дорогая. Адам даже не заметит. А теперь, я думаю, мне надо отдохнуть. В противном случае я буду совершенно измученной, когда мой дорогой маленький Келом проснется.

Не веря своим глазам, Джейн посмотрела ей вслед и в недоумении пожала плечами, затем осторожно сложила разбитые части в ящик. Она уже приняла решение снести их к ювелиру и восстановить эту вещь.

Катрионе позвонили из госпиталя для душевнобольных, потому что в сумке Брид оказалась бумажка с ее адресом. Чувствуя за собой определенную вину, она неуверенно качала головой, слушая ту информацию, которая поступала к ней, в ее квартире на Ройялм-Серкус.

— Она была когда-то постоялицей у моей матери. После того как мать умерла, я на время взяла ее к себе. Но в ней было что-то настораживающее. Честно говоря, я даже побаивалась ее и была очень рада, когда она уехала. Нет, я не знаю ее имени. Просто Брид. Так она себя называла. Я думала, что она, может быть, цыганка, которая пришла откуда-то с севера. Нет, мне ничего не известно о ее семье. Я даже не знаю, была ли она у нее… — Она внимательно изучала телефонный номер, который был нацарапан на клочке бумаги, который лежал на ее столе. Брид даже не потрудилась взять его с собой. Доктор Адам Крэг. Нет, она не собиралась упоминать его имя. Она также ничего не сообщила им о ноже. Катриона не хотела ни во что больше вмешиваться.

Лечение каким-то образом повлияло на ее память. В голове своей она ощущала какие-то огромные черные дыры. Возможно, в них хранилась какая-то информация. Сейчас она сидела в огромной теплой светлой общей комнате в госпитале для душевнобольных за столом, на котором лежала куча ниток для вязания. Она должна была рассортировать их, но они смешались друг с другом в неразборчивую паутину. Брид совершенно не могла разделить нитки, чтобы смотать их в аккуратные клубки и положить в корзину. Туманным взглядом она обвела комнату, зафиксировав на мгновение яркий узор, который вырисовывался на оконных занавесках. Ее соседки по палате сидели рядом. Так же, как и она, они были накачаны лекарствами и находились почти в коматозном состоянии, сидя на металлических стульях с провисшими полотняными сиденьями. Голубой хлопчатобумажный халат был Брид явно не по размеру, она чувствовала себя в нем неуютно, к тому же он был жесткий от многочисленных стирок. Ее волосы тусклые и непричесанные, были стянуты сзади эластичной повязкой. Каким образом она попала сюда? Она совершенно ничего не понимала.

Ей казалось, что добрый доктор в очках, обрамленных проволокой, и белом халате хотел стать ей другом, когда у него было на то время. Ей нравилось разговаривать с ним. Он был очень умный, обращался с ней так, как будто она представляла для него какой-то интерес, была образованной и вменяемой. Она уже выучила это слово: вменяемая. Ей необходимо было быть вменяемой для того, чтобы выбраться отсюда. Она не знала, каким образом попала сюда, откуда она шла и куда направлялась. И казалось, это было самой важной проблемой, которую она никак не могла для себя решить.

— Если бы только мы знали кого-то, кто мог бы взять на себя ответственность за ваше выздоровление, Брид, моя дорогая. — Доктор улыбнулся, и она поймала себя на мысли, что не сводит глаз с блестящего золотого зуба, который виднелся в углу его рта. — А если такого человека нет, то мы должны быть уверены, не так ли, что вы сами можете как следует о себе позаботиться.

В госпитале время проносилось слишком стремительно. Мир, в котором она жила, был размерен и организован, но ей было все равно. Это обстоятельство удивляло всех. У нее абсолютно отсутствовало чувство времени.