— Эллис, ну хватит. Я такой же человек, как и вы все. Да, я не граф Ронский. Только, как еще я мог бы познакомиться с вами, как ни придумав эту глупую легенду.

— А это что?

— Мой боевой пояс. На нем много различных игрушек.

Он показал Артуру синтезатор, научил его создавать всякие безделушки. Дети воспринимают новое проще, чем взрослые, и оно не вызывает у них страха или предубеждения. Они легко соглашаются с тем, что так может быть, даже если это не согласуется с общепринятыми представлениями. Эллис больше не вмешивалась, но внимательно наблюдала, лицо ее не выражало никаких эмоций, и Семен не мог понять, как она ко всему этому относится.

А это что?

Это нож.

А где у него лезвие?

Оно такое тонкое, что его не видно. Выдвигается оно, если нажать вот эту кнопку. Осторожно, лезвие очень длинное и может резать что угодно. Держи вот так.

Семен подал Артуру обрезок стрелы и разрезал его пополам.

— Здорово! А можно разрезать этот стол?

— Эллис, вы разрешите нам разрезать стол?

— Артур, уже поздно, иди спать.

— Но, Эллис.

— Пожелай нам спокойной ночи и иди к себе.

— Спокойной ночи.

6

Оставшись одни, они долго сидели молча. Семену казалось, что больше не нужно слов, что между ними протянулась связь куда более прочная и надежная чем жесты и слова.

— Я совершила чудовищную ошибку и навлекла на вас ужасные несчастья.

— Эллис, о чем вы говорите? Какие несчастья?

— Ужасные. И теперь никто не в силах что-нибудь изменить.

Семен встал перед ней на одно колено. Взял ее руки и прижал ее ладони к своим щекам.

— Баронесса, я выполню любую вашу прихоть, уничтожу любого вашего врага, и, не колеблясь ни секунды, я отдам за вас всю свою жизнь без остатка. Вам следует только приказать.

Она освободила свои руки.

— Приберегите ваши светские реверансы для более подходящего случая, право, не до них. А сейчас, прошу вас, уходите.

— Прощайте, баронесса.

Семен направился к двери.

— Подождите! Вернитесь. Присядьте, граф. У меня путаются мысли. Я даже не знаю, как мне вас называть и перешли ли мы на ты.

— Называй меня Сэм, и будем считать, что на ты мы уже перешли. Ты что-то хочешь мне сказать?

— Я хочу рассказать тебе все с самого начала. С той памятной ночи, когда ты неожиданно появился в моей гостиной. Но начну я с того момента, когда Эдуард позвал меня. Он тогда спросил «Эллис, ты жива?».

— Я вышла из странного оцепенения и осознала, что лежу под кроватью, завернутая в одеяло. Я поднялась, скинула одеяло и увидела, что посреди спальни стоит Эдуард с окровавленным мечом в руке. Он был голый по пояс, и весь испачкан кровью, но он не был ранен. Шестеро убитых лежали на полу. Я совершено не помнила событий той ночи и не могла понять, что произошло.

— И вдруг воспоминания появились. Я не вспомнила их, нет, они появились в моей голове мгновенно. Я поняла, что Эдуард пришел ко мне, мы ужинали, потом он храпел рядом со мной, а я лежала без сна, немного злясь на него за то, что он набрался, и в постели от него не было никакого проку. Прости, за вульгарную подробность.

— Теперь я точно знаю, что все было не так, что эти воспоминания внушил мне ты. Не надо возражать, ты прекрасно знаешь, что это так. Но в ту ночь я твердо верила своей памяти, хотя было много необъяснимых фактов. Как Эдуард, а он был пьян, смог справиться с шестью сильными вооруженными мужчинами и не получить ни царапины? Откуда в моей руке оказался кинжал, который я храню в тайнике в малой гостиной и никогда не беру с собой в спальню? Были и другие неразрешимые вопросы. Все это сильно волновало меня.

— Но прошла неделя, и я успокоилась. Эдуард жестоко расправился с организаторами заговора, как ты и предсказал. При дворе воцарился мир. Но тут появился ты и принес с собой ощущение тайны, под покровом которой скрывалось что-то очень важное, пугающее и манящее одновременно. Время шло, а ты нигде не переступал черту обычной светской учтивости, и позавчера я решилась … тогда я казалась себе такой смелой, но сейчас я понимаю, что мои мысли были наивны, как у неопытной девчонки. Ты сказал только одно слово. Я до сих пор считаю, что это заклинание. Меня бросило в дрожь.