Читаем По воле Персеид полностью

– Я тронута тем, что ты считаешь меня знаком, которого ждал от дочери. Не знаю, веришь ли ты в это, но я надеюсь, что скоро ты снова увидишь ее и сможешь ей сказать, как ты на самом деле ее любишь…

Мой голос задрожал. Я закусила щеку, чтобы хоть как-то отвлечь мозг и остановить уже подступившие к глазам слезы, но все равно заплакала. И уже через силу прошептала:

– Передавай от меня привет черту, ладно?

Я взяла со стола планшет, поискала немного, включила погромче звук и положила обратно. Николя наблюдал за мной улыбаясь – щеки его тоже блестели от слез. Я вышла в коридор – и еще какое-то время слышала, как Жорж Мустаки поет «Les Eaux de mars».

Это жизнь, это свет, осколок стекла,

Это смерть, это сон, приоткрытый капкан…

Зима в Сент-Огюсте выдалась в этом году долгой и суровой. Я была на похоронах тети, потом на похоронах Смарта. Шарль сломал руку и несколько недель не мог работать. Хотя он всячески это отрицал, я видела, как тяжело ему было маяться без дела.

Чтобы скрасить затянувшуюся рутину каким-нибудь радостным ожиданием, мы условились, дождавшись лета, устроить в доме большой праздник в честь четвертой годовщины нашей совместной жизни здесь. Уже в мае я разослала приглашения, которые приготовила еще за пару недель до того. Все приглашенные выразили искреннее желание прийти, даже Анна обещала прилететь из Калифорнии.

Пришел июнь, он был сухой и жаркий. В день праздника, делая мой традиционный утренний снимок, я подумала о Смарте. С тех пор как Шарль забрал Мустаки из приюта, они с Ван Гогом стали лучшими друзьями. Мне нравилось видеть волю судьбы в том, что никто не успел взять его до нас, – и потому я даже лишний раз не задумывалась, как такой молодой и послушный пес за два месяца никому больше не приглянулся.

Анна приехала в три часа дня – к моему удивлению, одна, без семьи. После долгих объятий, во время которых она закричала, что я сейчас сломаю ей ребра, Анна взяла меня за руки и внимательно посмотрела.

– А ты стала какой-то другой. То есть я, конечно, тебя узнаю́, но что-то в тебе поменялось…

– Может, это оттого, что ты несколько лет видела меня только на экране? Вживую я страшнее, да?

Анна закатила глаза: опять я отшучиваюсь, как только речь заходит о серьезных вещах. Я повела ее за собой показывать дуплекс, пока Шарль принимал остальных гостей. Когда все были в сборе, он вышел во двор и поднял тост за наш прекрасный дом.

Я, как обычно, держалась отдельно от общей компании, не говоря ни с кем и наблюдая за вечеринкой со стороны, между тем как она шла уже полным ходом. Анна рассказывала о своих калифорнийских впечатлениях Лие, которую я тоже решила пригласить, несмотря на то что с того тяжелого разговора в ее кабинете мы перестали общаться. Раньше я постаралась бы разобраться, задавалась бы вопросами, добивалась нового разговора – но в последнее время я такие порывы старалась просто отпускать, и от этого мне стало гораздо легче.

Мой сосед Фернан разговаривал с Жосленом, братья Шарля обсуждали между собой, что нужно успеть до осени поменять нам кровлю. Моя коллега по студии Каролин сидела, уткнувшись в телефон, не в силах хотя бы на миг отвлечься от своего сайта знакомств. Я нашла глазами Этьена – тот пытался поставить палатку для Кловиса. Как только я его заметила, он тоже повернулся ко мне, явно измученный бесплодными попытками расставить опорные дуги как надо.

– Это что ж тебя так рассмешило, Фабьена Дюбуа?

– Ты!

– Чем смеяться, лучше помогла бы…

Довольно скоро каркас палатки был успешно установлен, и Кловис прыгал от радости, что наконец исполнится его заветная мечта поспать на улице. Ван Гог и Мустаки дружно залаяли, услышав шум машины, – это приехал Николя. Я была очень рада, что он откликнулся на мое приглашение. Встречая его на парковке, я решила задать ему вопрос, который давно уже меня преследовал.

Мы крепко обнялись и постояли так немного, а потом я сказала:

– Мне хочется кое-что у тебя спросить.

Его большие карие глаза округлились, став еще больше.

– Как тебе удалось два месяца скрывать от меня, что вы со Смартом – любовники?

Он поднял свои длинные руки.

– Я уже привык притворяться на людях, что мы друзья, что так почти до самого конца и держался.

– Никто не знал?

– Знали все. Но Смарт с другими и Смарт наедине со мной – это были два разных человека. Скажем так, он не очень любил показывать чувства на публике.

Я прекрасно его поняла.

– Ну, что ты решила?

Я посмотрела на него, вопросительно склонив голову набок. Николя нетерпеливо упер руки в боки.

– Фабьена, мы же говорили с тобой, что ты поможешь мне дописать сценарий!

– Да я и не отказываюсь, но найдется ведь масса людей, которые справятся с этим лучше меня!

– Для нас со Смартом это будет большая честь. И потом, ты же понимаешь, что я все равно засыплю тебя эсэмэсками, пока ты не согласишься.