– Поедешь на Космо. Я помню, как ты за ним ухаживал, объезжал его, кормил. Да и привык он к тебе. Конечно, не самый лучший конь для вашей гористой местности, но, думаю, он справится.

Казалось, удивлению и счастью молодого Сокола не было предела. Он погладил скакуна, приторочил к седлу рапиру и сказал:

– Знаю, это прозвучит банально, но эти три года были лучшими в моей жизни, – Сигурд вскочил в седло. – Мне будет очень вас не хватать. Спасибо еще раз, господин Альберто. Я запомню, чему вы меня научили и сделаю все возможное, чтобы претворить ваши… нет, наши мечты в жизнь. Прощайте, госпожа Элиза. А тебе, – воин глянул на Арея, – я говорю до свидания, мой друг.

Все обитатели имения д'Эсте еще некоторое время смотрели в след удаляющимся стражникам и Сигурду, а затем разошлись по своим делам.

Младший д'Эсте стоял, сжав, что есть силы рапиру. Архимагу на мгновение показалось, что по щеке сына скатилась скупая слеза. Альберто оставил сына наедине со своими раздумьями и двинулся в сторону дома.

«В эти тяжелые времена лишь чистые сердца смогут вырвать мир из этого порочного круга недоверия, жестокости и всеобщей подозрительности, – подумал Архимаг. – Ваши сердца, дети. У вас еще все впереди, я на вас надеюсь».

Глава 5

Тусклый зеленоватый свет заливал небольшое круглое помещение с каменными стенами, похожее на усыпальницу. В стенах этого помещения были выбиты ниши, в которых стояли урны. Под каждой урной на языке Лендсверта были выбиты надписи, скорее всего имена тех, чей прах покоился внутри сосудов.

Немногие были допущены в эти помещения, но человек в волчьей шкуре был одним из этих избранных. Сейчас он стоял около небольшого, буквально размером с ладонь, кубического предмета, который и был источником этого самого зеленоватого света.

«А этот Колдун не такой уж и больной ублюдок, как может показаться. Придумать средство связи, которое невозможно отследить или перехватить», – Волк ухмыльнулся, обнажив клыки. Чуть длиннее, чем у обычного человека.

Постепенно стали появляться нечеткие силуэты людей. Тоже одна из мер предосторожности. Заговорщики не должны видеть друг друга, так же не должны иметь возможности даже говорить друг с другом. Говорить могли лишь Волк, либо Колдун, а остальные должны только выполнять свою работу. На собрание даже этих семерых ушли годы, но зато Волк был уверен в их надежности.

Справа от Волка появилась фигура человека на кресле. Это был Колдун. Без каких-либо вступительных речей он произнес:

– Покушение провалилось, д'Эсте жив, – фигура Колдуна обернулась куда-то в пустоту и как будто произнесла что-то кому-то позади себя, а затем он продолжил, – с убийцами покончено, никто не догадается о нашей причастности, как со стороны магов, так и со стороны Лендсверта.

Волк недовольно свел кустистые брови.

«А ведь я был уверен, что тот убийца справится. Проклятье! Лучший из луших… разорви его душу Фенр»

Колдун продолжил:

– Ввиду сложившихся обстоятельств, нам нужен новый план. Этот Архимаг является самым большим препятствием на пути к осуществлению наших планов. У него много союзников и их число растет с каждым собранием Коллегии. Скоро я пошлю к вам своих посыльных, чтобы вы смогли передать нам ваши идеи насчет дальнейшего плана.

«Этот болван готов терять время, на сбор информации со всех концов Айнхайта, вместо того чтобы дать им возможность говорить здесь и сейчас, – Волк терял терпение, – надо что-то предпринять».

– Этого не потребуется, – все фигуры обратили расплывчатые лица в сторону Волка. – Я уже все продумал, мои друзья.

Колдун заерзал на своем кресле. Конечно, он понимал, что он здесь не самая ключевая фигура, но в вопросах анализа и планирования Волк всегда полагался на него. А Волка лишь забавило недоумение его товарища.

– План прост. Теперь, когда д'Эсте знает, что его хотят убить, он будет предельно осторожен, да и смерть его превратит скорее в мученика, чем принесет нам пользу. Другие будут продолжать его дело, а нам это не подходит. Нужно сломить его дух, заставить отречься от всего, за что он борется. И вот мое предложение. Если мы не смогли добраться до самого Архимага, то тогда заберем то, что ему дороже всего…

На эту идею его натолкнула Леди, что была давним союзником Волка, но в этих собраниях участия не принимала. Наверное, если бы остальные могли разговаривать друг с другом, то сейчас по помещению прошла бы волна шепота, но так лишь Колдун вскочил с кресла и вскрикнул:

– О чем ты говоришь? Что может быть ему настолько дорого, что он будет готов даже отречься от дела всей своей жизни?

– А что, по-твоему, может быть дороже всего для такого «честного и правильного» человека, как д'Эсте? Кровь гуще водицы… Он может быть готов пожертвовать собой, но семья…

Все присутствующие согласно закивали. Хотя бы это им позволили делать.

Волк оскалил клыки в злобной ухмылке:

– Колдун, поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, у него был сын, которому еще не исполнилось восемнадцати, так?

– Ему шестнадцать, – сказал Колдун.