Читаем По пути в Германию полностью

Самый напряженный и интересный период деятельности Путлица протекал в Англии. Он прибыл туда в момент, когда фашистская Германия начала открыто готовиться к агрессии. По образному выражению одного дипломата, в этот момент «послевоенный период кончился» и начался «предвоенный период». Мы уже говорили о специфическом отношении Путлица к британским правящим кругам. Это отношение, несомненно, нашло свое отражение в оценках обстановки в Англии. Путлиц дает в основном правильную характеристику политики Чемберлена, хотя и здесь допускает некоторые явные неточности. [12] Вот, например, что он пишет о пресловутой «политике невмешательства» в испанские дела: «Ее (то есть политику невмешательства) можно было объяснить лишь интересами английских господствующих слоев, которые хотели удержать в седле своих собратьев — испанских феодалов». Такое объяснение по меньшей мере однобоко и наивно. В действительности речь шла совсем об ином: о явном потворстве фашистской Германии и стремлении во что бы то ни стало толкнуть ее на агрессию против Советского Союза.

Но еще более неправильна оценка Путл идем расстановки сил в самом правящем лагере Англии. Явно несостоятельны его попытки опереться в борьбе против гитлеровской Германии на лорда Ванситтарта. Роль Ванситтарта была в тот период чрезвычайно мрачной — это роль явного пособника фашистской агрессии. Будучи на посту постоянного заместителя министра иностранных дел Англии, Ванситтарт принимал непосредственное участие во всей дипломатической подготовке Мюнхена и всегда пользовался репутацией ярого врага Советского Союза и прогрессивных сил на Западе. Не удивительно поэтому, что в послевоенное время лорд Ванситтарт стал одним из наиболее ревностных защитников германского милитаризма.

Наряду с Ванситтартом Путлиц всячески превозносит также Черчилля: «Окажись Черчилль вместе со своим окружением в состоянии своевременно повернуть руль британской политики, — пишет Путлиц, — и мир еще мог быть спасен от надвигающейся катастрофы». Путлиц забывает прежде всего, что в намерения Черчилля отнюдь не входило «повернуть руль британской политики». Правда, Черчилль хотел внести некоторые коррективы в политику Чемберлена, но, оставаясь сыном своего класса и представителем самых реакционных кругов британского империализма, Черчилль не намеревался менять ни антисоветского курса внешней политики Великобритании, ни политику заигрывания с фашистской Германией, что в конечном итоге и явилось одной из существенных причин возникновения второй мировой войны. [13]

Несмотря на ошибки в оценках Путлицем британской политики предвоенных лет, в его книге содержится много верных наблюдений, метких характеристик, ценных сведений, проливающих свет на предысторию войны. Большой интерес представляет высказывание Чемберлена, которое было приведено в агентурном сообщении некоего Джорджа Попова о беседе британского премьер-министра в узком семейном кругу. Это донесение попало в руки Путлица и цитируется в его книге. «Он, Чемберлен, — говорится в записи беседы, — будет последовательно придерживаться своей линии (на поддержку гитлеровской Германии. — Д. М.), поскольку, хочешь не хочешь, а гитлеровская Германия является сильным антибольшевистским бастионом, который, безусловно, необходим Англии». В этом высказывании ключ к пониманию английской политики накануне второй мировой войны. Путлиц очень метко характеризует настроения верхушки английской дипломатии. Он пишет, что даже после нападения Гитлера на Польшу, в период так называемой «странной войны» на Западе, «многие высокопоставленные люди считали, что сейчас самое главное — разбомбить Баку с его нефтяными промыслами». Вот до каких пределов доходило классовое ослепление тогдашних правителей Англии!

После эмиграции в Англию в сентябре 1941 года Путлиц мог убедиться в том, что английские правящие круги, ведя войну с гитлеровской Германией, отнюдь не заботились о разгроме фашизма и возрождении демократической Германии. Его предложения об объединении всех национальных сил Германии встретили решительное противодействие. Не найдя общего языка со своими английскими друзьями, Путлиц предпочел уехать сначала на Ямайку, потом в Соединенные Штаты. Но и в США он не встретил понимания среди правящих кругов. «Американцы, как и англичане, — пишет он, — не хотели и слышать о свободной Германии, которая сама могла бы установить у себя новый, демократический строй, и о призыве к патриотическим силам немецкого народа». Все это подготовило почву для переоценки Путлицем действий западных держав, переосмысливанию отношения к политике Англии и США в германском вопросе.