Читаем По пути Ясона полностью

Так боролся с Босфором древний «Арго». И именно так преуспели новые аргонавты. Когда показалось, что силы иссякли окончательно, четверо гребцов — англичанин, турок, ирландец и обитатель Фарерских островов — могучим усилием выметнули галеру в спасительное противотечение. С облегчением переведя дух, мы принялись грести в обычном темпе.

— Вот это, я понимаю, гребля! — выдохнул Джонатан.

В тот день нам еще раз пришлось пересекать пролив: сначала мы продвинулись вдоль азиатского берега, влекомые противотечением, а затем вновь навалились на весла и повели галеру к Бебеку, где, как уже говорилось, была запланирована ночная стоянка. Как ни удивительно, в эти моменты, требовавшие максимальных усилий от каждого, команда становилась единым целым: люди раскачивались на скамьях в едином ритме, гребли в едином темпе и даже вдыхали и выдыхали через равные промежутки времени. Возникало ощущение, что «Арго» в критический миг отрастил себе пару громадных легких, которые оделяли воздухом всех живых существ на борту. Когда мы наконец причалили, в движениях людей и в разговорах сквозило удовлетворение сделанным: в условиях, которые никак не назовешь благоприятными, нам удалось пройти половину Босфора — против течения! Бывалые аргонавты, не сговариваясь, захлопали в ладоши, а новички-волонтеры приосанились и принялись с гордостью демонстрировать мозоли.

— Сегодня вам понадобятся сорок человек, — сказал мне на следующее утро тренер национальной сборной Турции, стоя рядом со мной на набережной Бебека. Задул северный ветер, и Босфор, что называется, показывал зубы. Садиться на весла было бессмысленно. Грузовозы шли против течения, поставив машины на полную мощность, их форштевни усердно вспарывали воду, и при этом суда почти не двигались. Гребная же лодка, державшая курс на юг, мчалась по волнам, точно листок по ветру, резвее бегущего человека, а ее шкипер уютно устроился на корме и откровенно бездельничал, поскольку от него ничего не зависело. Поразмыслив, я решил устроить день отдыха для гребцов, а сам отправился изучать северную горловину пролива; меня доставил туда катер, вмещавший шестьдесят пассажиров, причем волны стали такими высокими, что капитан катера отказался подходить вплотную к горловине: слишком опасно, сказал он, катер может перевернуться.

Двадцать четыре часа спустя ветер утих. Точнее, он все еще задувал с севера, но это был уже не штормовой ветер, а легкий бриз, и я решил положиться на удачу и на энтузиазм турецких волонтеров, которым не терпелось продолжить путь. Мы осторожно вышли из гавани. На сей раз все обошлось; «затычка» осталась у нас за спиной, пролив становился все шире, и мощь течения ослабевала. Мы двинулись к азиатскому берегу, ловя противотечения, потом вернулись обратно и с этого места уже не покидали европейского побережья. Чем ближе мы подходили к Черному морю, тем сильнее делалась качка; тем не менее мы упорно шли вперед, по возможности прижимаясь к берегу. Когда наконец мы достигли гавани Румели фенер (Римского маяка), люди просидели на веслах почти десять часов. Здесь Босфор заканчивался. Перед нами лежало Черное море. Мы преодолели 18 миль встречного течения, двигаясь также против ветра! Нам удалось доказать, что двадцативесельная галера способна на веслах пройти из Мраморного моря в Черное и что пролив Босфор не мог оказаться непреодолимым препятствием для Ясона и его спутников, отправившихся за золотым руном.