Читаем По пути Ясона полностью

Обычно состязание длится несколько часов, но в данном случае программу существенно сократили. Когда число выбывших борцов перевалило за десяток, настал черед использовать масло. Ассистенты принялись обливать борцов оливковым маслом с головы до ног. Попробуй ухвати такого! Распорядитель вновь принялся расхаживать взад и вперед, свистками подтверждая очередное поражение, а луг, еще недавно скрытый под массой тел, постепенно очищался, пока на нем не остались лишь победители в каждой весовой категории. Победитель нашего Джонатана Чеват-Блоха, что меня порадовало, первенствовал в своем весе.

Когда мы 12 июня повели галеру к горловине Босфора, наш экипаж значительно увеличился благодаря турецким добровольцам. Одиннадцать волонтеров изъявили готовность сесть на весла вместе с нами. Шестеро из них являлись членами гребного клуба Фенербахче, а пятеро — аналогичного клуба из Галатасарая; среди прочих был тренер национальной сборной по гребле и старшие тренеры обоих клубов.

День начался бурно. Мы жили в стамбульском отеле «Шератон», который бесплатно предоставил нам номера, и утром всем составом погрузились в мини-автобус, чтобы ехать в яхт-клуб; тут в фойе отеля появился припозднившийся Марк. Увидев перед входом отъезжающий автобус, он бросился вдогонку, не сообразив, что отмытые дочиста стеклянные двери отеля закрыты. Разумеется, Марк со всего размаха врезался в стекло и вывалился наружу вместе с осколками, а все, кто был в фойе и поблизости, в ужасе замерли. Наш старший гребец немного посидел на асфальте, покрутил головой, потом неуверенно поднялся. Ник быстро осмотрел его, извлек осколки из рук и головы, а Марк морщился и твердил, что с ним все в порядке. Когда мы наконец отъехали от отеля, чрезвычайно импозантный швейцар долго глядел нам вослед; пожалуй, случившееся потрясло его сильнее, чем даже Марка, а в руках он держал все, что осталось от дверей, — две массивные дверные ручки с резьбой, которые поднял с асфальта.

Занимая места на скамьях, аргонавты зубоскалили — достаточно нервозно, надо признать; шуточки в основном были адресованы Марку и турецким волонтерам, которым показывали, как лучше браться за весла. Для борьбы с босфорским течением день выдался не слишком удачный. Вдоль пролива задувал бриз — естественно, встречный. Хуже того, всю предыдущую неделю дул северный ветер, из-за чего поднялась довольно высокая волна. До изобретения моторов лодки, которым требовалось подняться по проливу, обыкновенно дожидались ветра с юга, замедлявшего течение и способного наполнить парус; либо судно брали на буксир местные бурлаки — недаром по берегам пролива проложены бечевники, ныне, впрочем, заброшенные за ненадобностью. Мне говорили, что при неблагоприятных условиях большим парусным кораблям, идущим в Крым, нужно больше месяца, чтобы миновать Босфор: они подтягиваются на брашпилях, бросают якоря на отмелях и верпуются с их помощью. Ясону и его спутникам, разумеется, эти премудрости доступны не были: древние аргонавты находились в потенциально враждебных землях, никаких бечевников не было и в помине, а на берегу на них вполне могли напасть местные племена. Так что приходилось оставаться на борту, что и подтверждает Аполлоний. По его словам, герои древности полагались исключительно на свои мышцы[4]. Три тысячи лет спустя мы собирались доказать, что это возможно.

Мы покинули гостеприимный яхт-клуб и осторожно вывели галеру из гавани. Марк и Майлз, сидевшие на загребных веслах, держали такой темп, чтобы турецкие волонтеры могли приноровиться к 14-футовым веслам. По правому борту тянулся низкий мол, худо-бедно защищавший от ветра и от течения. Впереди же поднимались купола и минареты Стамбула, глядящие на Золотой Рог; с воды они выглядели еще красивее, чем с суши. Все мы испытывали волнение: как-никак, наша крохотная галера входила в бурлящие воды пролива, с незапамятных времен служившего важнейшим торговым путем. На планете нет другого такого места. Здесь встречаются Европа и Азия, здесь раскинулся прекрасный город, оседлавший оба берега пролива — и азиатский, и европейский.