Как гласит один вариант предания об аргонавтах, Афиссос был первой остановкой Ясона и его спутников. Причина состояла в том, что «Арго» отказался выносить «могучую силу» Геракла. Чудесная говорящая ветвь в днище корабля застонала, когда Геракл впервые ступил на борт, а вскоре сообщила, что героя нужно ссадить на берег, ибо его тяжесть чрезмерна. Потому-то жители Афиссоса до сих пор превосходят ростом население соседних городков и деревень: ведь они — потомки самого Геракла. Разумеется, в конце бронзового века на месте нынешнего Афиссоса имелось микенское поселение — на берегу обнаружены осколки микенской посуды, и реальная причина остановки «Арго» могла быть, так сказать, более мирской: близ Афиссоса в море впадает кристально-чистый ручей. Сегодня его вода по трубам идет в фонтаны на центральной площади городка, однако, наполняя две глиняные амфоры, мы слышали, как она булькает у нас под ногами. Вполне логично, что Ясон задержался здесь, чтобы пополнить запасы питьевой воды перед долгим путешествием. Также логично, что здесь могли сойти на берег те члены команды, которые передумали отправляться в дальний поход, в том числе и Геракл (впрочем, в большинстве версий предания говорится, что он сопровождал аргонавтов до Мраморного моря).

^{Голова барана.}

^{Микенский орнамент}

На современном «Арго» желающих сойти на берег не нашлось. Пятнадцать миль от Пефкакии до Афиссоса — очень комфортное расстояние для первого перехода, достаточное, чтобы размять мышцы и не слишком при этом утомиться. Сойдя на берег, мы столкнулись с Дядюшкой Джоном. Он приехал сюда, обогнув бухту; разумеется, у него нашелся тут знакомец, владевший винодельней, и Джон с энтузиазмом потрясал пластиковой канистрой с домашним вином. Рядом стоял школьный учитель из Афиссоса, подтолкнувший нам навстречу двух маленьких девочек с букетами роз. «Кало таксиди!» — пропели они, вручая нам цветы. Путешествие началось.

Глава 4. Эгейское море

Должно быть, Аполлон внял жертве, принесенной Ясоном и его товарищами, поскольку в первые дни плавания погода аргонавтам благоприятствовала. Едва они покинули стоянку, задул попутный ветер, и сразу же поставили парус. Аполлоний пишет:

Аргонавтам XX столетия такой удачи не выпало. Первые три дня нашего плавания то стоял полный штиль, то задувал встречный ветер, словно стремившийся задержать галеру. Команда не вставала с гребных скамей, медленно выводя «Арго» из бухты; наше продвижение напоминало бесконечную прогулку по пустыне. Уже через час на ладонях вспухли мозоли — наши «опознавательные знаки», которые сошли только после окончания экспедиции. Впрочем, гребцы были готовы к мозолям, каждый из них имел собственную теорию относительно того, как бороться с этой напастью. Одни протирали ладони спиртом, другие надевали хлопчатобумажные перчатки или обматывали уключины тканью… Увы, радикального способа исцеления так и не нашлось. Мозоли возникали, набухали, прорывались, снова набухали, опять прорывались и твердели. Когда же мы сочли, что ладони достаточно загрубели, контакта с морской водой оказалось достаточно, чтобы рассеять нашу уверенность: вода размягчила наросты, мертвая кожа слезла, оставив весьма болезненные ссадины. А если кому-то и удавалось не намочить мозоли, они все равно лопались — руки ведь практически постоянно сжимали весла, — и под мертвой мозолью возникала следующая.

Постепенно мы обретали слаженность, начинали грести вместе, не выбиваясь из общего ритма. Марк расхаживал по палубе, советуя новичкам, показывал, как подстроиться под темп, как расслаблять мышцы и как держать весло, когда лопасть движется под водой. Надо признать, практика гребли на двадцативесельной галере сильно отличалась от той, какую можно получить на спортивных лодках. Весла галеры куда тяжелее и неповоротливее, да и по-настоящему использовать мышцы ног невозможно. На «Арго» гребец постоянно раскачивал корпус, вперед и назад, час за часом, и монотонность движений притупляла все ощущения. По общему согласию мы держали короткий гребок. Хуже всего приходилось, когда кто-нибудь подавался слишком сильно вперед в начале гребка — и на миг запаздывал с рывком. Тогда тот, кто сидел перед виновником, откидываясь назад для следующего гребка, получал по спине рукоятью весла (со свинцовым противовесом). Впечатление такое, будто тебя огрели между плеч кувалдой; в первые дни плавания, полка мы не набрались опыта, гребцы нередко поднимались со скамей с синяками между лопатками.