Читаем По образу Его полностью

Христос, однако, не довольствовался тем, что прочувствовал нашу боль и разделил ее с нами. Я говорил о кресте, но в воскресении, которое за ним последовало, Он преобразил природу боли. Он сверг силы мира сего, позволив для начала греху восторжествовать, а потом обратив это зло во благо. Таким образом, самое бессмысленное из всех деяний — смерть невинного Человека — стала величайшим событием в истории, имеющим огромный смысл.

Именно об этом гимн Павла, приведенный в конце главы 8 Послания к Римлянам: «Христос (Иисус) умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас. Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?.. Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас». И последние слова: «Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, на настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем».

Это апогей боли. Бог принимает на Себя громадную боль, смертную боль Своего Сына и использует ее, чтобы впитать в Себя все наши более мелкие земные боли. Бессмысленной боли больше нет.

Сам Иисус сказал Своим последователям «взять крест» и следовать за Ним, пить чашу, которую Он пьет. Павел пошел дальше, написав об «участии в страданиях» Христовых (см. Кол. 1:24; Фил. 3:10). Он редко упускал возможность упомянуть о распятии Христа, единении в Его смерти, участии в Его страданиях. В одном из отрывков он говорит прямо: «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2 Кор. 4:10). Все эти обрывки тайны рассказывают о произошедшем чуде. Бог впитывает в Себя нашу боль, и все наши страдания становятся частью Его страданий, а потом станут частью победного воскресения и обратятся во благо. Подобный же ход мыслей мы наблюдаем у апостола Петра, который пишет, что даже ангелы желают проникнуть в эту тайну (см. 1 Пет. 1:12).

В двух глубочайших по своему смыслу отрывках Христос столь полно отождествляет Себя со страдающим народом, что принимает его боль. В Евангелии от Матфея 25:35–40 мы видим, что милость, которую мы оказываем голодным, алчущим, больным, нагим, странникам, пленникам, Он воспринимает как оказанную Ему лично. В Деяниях 9:4 Бог является ослепшему Савлу на дороге в Дамаск и спрашивает: «Савл! что ты гонишь Меня?» Бичи и камни, ранившие тела гонимых христиан, ранили тело Иисуса. В подобном контексте мало кому придет в голову спрашивать: «Почему Бог допускает страдание?» Вопрос «Зачем Бог Сам страдает?» будет уместнее. Дело в том, что Он живет нашей болью.

Эли Визель был прав: в определенном смысле Бог действительно висел на виселице с извивающимся тельцем мальчика. Он проходит через боль каждого из нас. Он лично был на земле и принял на Себя незаслуженное наказание. Он до сих пор с нами. Он «слышит» каждое наше чувство и пропускает его через Себя.

Моя специализация — удивительное устройство человеческой руки. Мне кажется, ничто в мире не может сравниться с рукой — с ее силой и быстротой, выносливостью и чувствительностью. Самые удивительные действия — создание произведений искусства, игра на музыкальных инструментах, письмо, исцеления, прикосновение — совершаются с помощью руки. А потому вполне естественно: когда я думаю о вочеловечении Христа и боли Бога, я представляю себе руки Иисуса.

Мне очень трудно вообразить, как Бог стал младенцем. Но когда–то у Него были крохотные, дергающиеся ручонки новорожденного с малюсенькими ноготочками, складочками вокруг запястий и нежной кожей, не знавшей грубого прикосновения. «Руки, сотворившие солнце и звезды, — говорит Честертон, — были когда–то слишком малы, чтобы дотянуться до головы теленка». Слишком малы, чтобы сменить одежду, поднести пищу ко рту. Бог испытал состояние младенческой беспомощности.

Мне доводилось выполнять плотницкие работы, а потому я могу легко представить руки молодого Иисуса, который учится ремеслу отца в мастерской. На Его коже появились затвердения, грубые участки и остались нежные кусочки. Я уверен, что Он с благодарностью испытывал боль. (Плотницкое дело — очень опасная профессия для моих пациентов–прокаженных, которые не имеют болевой системы оповещения, позволяющей им использовать инструменты с острыми краями и грубой поверхностью.)

Представляю я себе и руки Христа–врача. Библия говорит, что от рук Его проистекала сила, исцеляющая людей. Он не любил безликих массовых исцелений. Он исцелял человека прикосновением. Он касался давно высохших глаз, и они начинали видеть свет и цвет. Он коснулся женщины, страдающей кровотечением, прекрасно зная, что по иудейским законам станет после этого нечист. Он прикасался к прокаженным, до которых в те времена не решался дотронуться никто. С Его прикосновениями люди чувствовали, что в них входит Божий Дух. Мало–помалу Его руки восстанавливали то, что нарушилось в Его возлюбленном мире.