Читаем По обе стороны фронта полностью

Сестер Оксану и Лидию Ольховых в 1944-м звали Кристина и Людвига. Они жили в Варшаве. Одной было 10 лет, другой 11. Вот что они помнят о том страшном времени: «Вдруг ворвались во двор немцы и стали расстреливать детей. Расстреляли у нас на глазах брата. Тетя выбежала с ребенком, сказала: «Бегите». Ну куда бежать? Некуда бежать. Мы убежали, а там, напротив, было польско-русское кладбище. И мы на кладбище – и в гробницы. Мы там три дня в этих гробницах с сестрой пробыли, пока не заглохла стрельба».

Война распорядилась по-своему. На долю этих девочек выпали совсем не детские переживания. Пять лет немецкой оккупации, облавы, расстрелы, жизнь в страхе и борьбе. В тот день, когда началось восстание, они играли во дворе. А на следующий день взрослые хоронили их погибших друзей, тех, с кем еще вчера они играли в прятки.

Говорят Кристина и Людвига Ольховы: «Самое страшное было то, что жара была очень большая. И немцы бомбили, стреляли нас, и начался голод. У нас была кошка. И мама ее сварила нам. И мы целую неделю кушали эту свою родную кошку, потому что мы с голоду умирали. Просто невозможно, что было».

Польские повстанцы не захотели координировать свои действия с Красной армией. Но все-таки им на помощь пошли советские войска. Ценой жизни тысяч солдат они пробивались к Варшаве. Но не успели.

Город был уже весь в руинах. Немцы бросали листовки, в которых говорилось, что если Варшава не сдастся, она будет уничтожена, – поскольку был приказ Гитлера и Гиммлера сровнять Варшаву с землей, а всех жителей убить. Варшавское восстание потоплено в крови. Погибло 200 000 человек. В городе голод, болезни. Сложившим оружие обещают жизнь. Но, как выяснится, у этих повстанцев только две дороги: либо в концлагерь, либо на эшафот. Идут показательные казни. Когда в январе 1945-го сюда вошли советские части, город встретил их мертвым оскалом обрушенных зданий. Гитлер сдержал свое слово: Варшаву сровняли с землей.

В этот период времени открылся второй фронт. Но англичане и американцы не торопились. Наконец в июне 1944-го союзники начали массовую десантную операцию в Нормандии. Долгожданный второй фронт открыт. Уже два с лишним года советское руководство настаивало на этом. В первый день через Ла-Манш на французское побережье переброшены 200 000 человек. Через месяц – уже 1 000 000. Самые тяжелые бои идут вблизи Канн и в Арденнах.

Так началась новая стадия сотрудничества союзных держав на европейском театре военных действий. Прежде была оказана не менее грандиозная помощь – поставки по ленд-лизу: о ней в свое время договорились руководители Советского Союза, Англии и США. Помощь техникой, боеприпасами, стратегическим сырьем и товарами. Небескорыстно: взаймы или с компенсацией. Правда, к иностранной технике с ее комфортом отношение было двоякое.

Вспоминает Виктор Крят, механик-водитель отдельного разведбатальона Ленинградского фронта: «Американцы нам во время войны поставляли так называемые «М3Л» и «М3С». Но мы называли эти танки «БМ7» и «БМ5». Это в переводе «братская могила семерых» и «братская могила пятерых». Американцы любят комфорт, уют, и внутри танка вот такой слой пористой резины, обшивка внутри. А что такое резина? Если попадает горящий осколок, она же вспыхивает и горит. И, конечно, машина эта сразу же вспыхивала, вся горела, и экипаж живым не выскакивал».

А вот что рассказывает Александра Садикова, в 1944-м – бригадир молодежной бригады Челябинского танкового завода: «Американцы приезжали к нам на завод очень часто. Я помню такой интересный эпизод. Проходят по участку, я стою у станка. Начальник цеха задает вопрос: «Что ты, девочка, делаешь?»