Читаем По Африке (Рассказы) полностью

В Кумаси

За три недели до моего путешествия в Гану жители Бриджпорта, западноафриканского анклава в штате Коннектикут, где я провел предыдущий год, мобилизовались, единодушно решив, что меня необходимо подготовить к предстоящей поездке. Главным образом подготовка состояла в том, что мои товарищи наперебой предлагали мне разнообразные варианты туристического экстрима: «Ты ведь не только работать едешь, но и на красоты посмотреть!» Нигериец Энтони Оникепе агитировал слетать на выходные в Лагос, ганцы Осеи и Амма Овусу — в исторический город Кумаси. Мне диктовали телефоны бесконечных друзей и родственников, знакомых адвокатов и автомехаников — всех, чья помощь может понадобиться и с кем я во что бы то ни было должен связаться сразу же по прибытии.

— Мой старший брат все устроит, — уверял Энтони, — за шестьдесят баксов в день мы наймем тебе шофера и охрану.

— Охрану?!

— Полицейский патруль. У нас так можно: купить на день полицейского.

— От кого же он меня будет защищать? От бандитов или от других полицейских?

— Ну да, ну да, что-то вроде того. Короче, если купить полицейского, тебе будет проще перемещаться из точки А в точку Б. Безопаснее, а главное быстрее.

— Слушай, а может, мне все-таки не стоит летать на выходные в Лагос?

— О чем ты, босс? Лагос — это центр всего, оазис в пустыне! Да ты там у них в Гане со скуки помрешь, у них в столице ни одного кинотеатра нет!..

Городом без кинотеатров оказалась не Аккра, а Киншаса, столица ДР Конго, через силу поблескивающая бульваром Тридцатого Июня. Но это выяснилось потом. И уже потом, проехав врачом-туристом от Кот-д’Ивуара до Сахары, я узнал, что «оазис» — это не аберрация, не единичное явление в пространстве и времени, а африканская норма жизни. Повсеместная победа над здравым смыслом. Заброшенный футбольный стадион посреди саванны, непонятно кем и когда построенный на расстоянии ста километров от ближайшего населенного пункта. Или выступление малийской рок-группы — виртуозных эпигонов Джимми Хендрикса — на окраине вымершего Тимбукту, на фоне военной базы, охраняемой двумя-тремя истуканами в зеленых беретах. Они и есть единственные слушатели, хотя музыканты стоят к ним спиной, как будто играют для совершенно иной аудитории. Для какой? Кроме жидкой стайки детей-беспризорников, тоже стоящих спиной, на улице нет ни души. Огромное безлюдное пространство, заметаемое белым песком. Сто лет одиночества. В четыре часа дня с минарета слышится утробный призыв муэдзина, заунывное «Алля-аху акбар» сливается с рок-гимновыми аккордами «Allalongthewatchtower»...

Накануне отъезда Осеи и Амма вручили мне сотовый телефон с ганской сим-картой, походную сумку под названием «Ghanamustgo» и купюру в двадцать седи («...без денег тебя не отпустим, и слышать ничего не хотим, в Гане исправных банкоматов — днем с огнем, так что бери и не думай, это не обсуждается...»). В итоге все произошло ровно так, как они предсказывали. Единственный банкомат на весь аэропорт Котока оказался неисправным. Встречавший меня посыльный от медицинской организации опоздал на полтора часа и, если б не мобильная связь, вряд ли вообще разобрался бы, где и кого встречать. Словом, приятного было мало, если не считать ганских пограничников и таможенников, оказавшихся самыми дружелюбными представителями власти из всех, с кем мне когда-либо приходилось сталкиваться. «Докета, ко со на сайаре»[1], — торжественно произнес человек с автоматом, заглянув во въездную анкету, где была указана моя профессия. «Докета-докета, бо ме панье о-о[2]!», — весело пропел человек в резиновых перчатках — и даже не полюбопытствовал о содержимом на удивление вместительной «Ghanamustgo».

Один из номеров, по которым мне следовало позвонить тотчас по прибытии, принадлежал Джозефу Кинсли, приятелю Осеи, живущему где-то в окрестностях Кумаси. Звонить человеку без повода все-таки неудобно, и я тянул волынку в течение трех недель. За это время повод не подыскался, но растущее чувство неловкости перед Осеи наконец пересилило неловкость перед незнакомым абонентом.

— Кто? Алекс? Ий, Алекс, акваба-акваба-акваба! — зазвучали в трубке знакомые нотки. — Что же ты так долго не объявлялся? Осеи и Амма мне уже трубку оборвали! Ну, как ты там?

— Хорошо, Джозеф, спасибо! Привыкаю...

— К здешней жизни? Ий! К ней даже я еще не привык, а я тут родился! Так ты где обитаешь?

— В Эльмине. Это недалеко от Кейп-Кост.

— Эльмину знаю, ахэ! Я за тобой приеду в следующую пятницу.

— Куда приедешь, в Эльмину? Из Кумаси?

— Из Кумаси. Заберу тебя к себе на выходные.

— Так это же шесть часов езды в один конец! Да еще по таким дорогам...

— Об этом не беспокойся. Жди меня в следующую пятницу, часов около... Ий, Алекс! Осеи говорил, что ты выучил чви. Адамфо ба а, омма дэбида ммрете пэпэапе[3]. Понимаешь?

— Понимаю: жду тебя в следующую пятницу между полуднем и полуночью.

— Уайе адье, уайе адье паа! Энье эчьире[4].