Читаем Плывущие против течения полностью

Сделать всё, чтобы спасти Сато-сенсея! Но что предпринять? Что они, школьники, должны и могут сделать? Прошла уже неделя, как Сато арестован, а что они предприняли, чтобы помочь своему любимому сенсею?

Эти мысли весь вечер теснились в голове у Масато.

Он долго и беспокойно ворочался в постели; засыпал, вновь просыпался и прислушивался к шелесту ветвей. Лишь под утро, убаюканный ритмично застучавшим по крыше дождём, Масато забылся тревожным сном.

Ему снилось, что, одетый полицейским, он беспрепятственно входит в угрюмое здание тюрьмы, спускается по узкой каменной лестнице в холодную сырость подземелья и долго бродит в одиночестве по длинному, мрачному коридору. Он знает, что сейчас или никогда они, «карпы», должны спасти учителя. Но где его искать? Где Дзиро, Сигеру, где все мальчики?..

Масато проснулся, когда через окно в комнату только ещё пробивался сумрачный рассвет. Дождь кончился, и з тишине было слышно, как за тонкими стенами падают капли с карниза крыши на кучи сухих, опавших листьев.

Потом Масато услышал хлопанье крыльев - во дворе завозились куры. Дребезжа на ухабах, по улице проехала арба. И, наконец, начало нового дня возвестил стук открываемых в домах деревянных ставней.

Бесшумно ходившая по комнате мать раздвинула двери, и перед Масато раскрылась давно знакомая картина - крошечный дворик, покрытый лужами, почерневший бамбуковый забор и крыша храма, выглядывавшая из-за верхушек кипарисов и сосен.

А за храмом в голубовато-серой туманной дали едва вырисовывалась суровая, оголённая вершина Одзиямы.

Вместе с влажным утренним воздухом в комнату ворвались первые солнечные лучи.

Сверкающими нитями они протянулись от самой вершины Одзиямы до блестящих, отсвечивающих золотом цыновок на полу.

В доме мать вставала раньше всех. Она бесшумно вышла во двор, задала курам корм, принесла вязанку хвороста и затопила очаг. Неслышно встал и отец. В комнате запахло табачным дымом, закашлялась сестра Осэки.

Постепенно стали подниматься и малыши.

Запрокинув руки за голову, Масато лежал с закрытыми глазами. Как же освободить учителя?

Мальчики вчера сговорились, что каждый подумает и предложит свой план.

Мысли и планы, самые противоречивые и несбыточные, роем заполнили его голову.

Недолго думая он остановился на одном.

«Начну сразу же действовать, - решил он. - Всё разведаю, продумаю до мелочей. В школу я сегодня не пойду, а после занятий забегу к Дзиро».

- Масато, проспишь! - услышал он голос матери.

Разостлав на цыновках простыню, она складывала в неё грязное бельё, собираясь идти стирать на пруд.

Масато скорчил страдальческую мину. Голосом безнадёжно больного он прошептал:

- Мама, мне очень плохо… Я не могу даже подняться..

Обеспокоенная мать засуетилась вокруг сына. Она ощупала его лоб и щёки, приказала показать язык. В ре' зультате этого осмотра она убедилась, однако, что состояние здоровья сына не внушает особых опасений.

Увидев, что мать колеблется, Масато стал действовать решительно. Упавшим голосом он с трудом выговорил:

- Вчера я играл под лаковыми деревьями, и, наверно, на меня упали капли ядовитого сока… Но ты не беспокойся, мама. Я полежу немного, а потом встану и пойду всё-таки в школу.

Расчёт оправдался. Встревоженная не на шутку мать сама стала уговаривать сына остаться дома.

Когда она ушла, из-за ширмы появилась Осэки. Она покачала головой, сощурив свои большие насмешливые глаза:

- Бедный мальчик! Значит, лаковые деревья? А может быть, ты соскучился по своим голубям? Кстати, я вспомнила, что брат моей подруги Офуми остался на второй год из-за этих голубей…

Масато предпочёл отмолчаться, так как знал, что язык у сестры опаснее лакового дерева.

Осэки собиралась не спеша: контора лесопилки начинала работу с десяти утра.

«Хорошо было бы поскорее выпроводить её из дома! Как бы это сделать? А ведь ещё не так давно, - со вздохом подумал Масато, - эта задавака боялась моих кулаков.

Жаль, что теперь другие времена».

Ему не терпелось подняться с постели и приступить к своим делам.

- Не опоздаешь на работу, Осэки? - спросил Масато.

- У меня ещё много свободного времени, - лукаво усмехнулась Осэки. - А ты торопишься?

Масато сделал вид, что не слышал вопроса.

Стоя перед зеркалом, сестра не спеша, тщательно осматривала себя, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Судя по всему, она не торопилась уходить. Тогда Масато решил применить самое верное средство. Он устало поднялся с постели, выпил чашку воды и подошёл к окну. Постояв возле него столько, сколько требовалось, чтобы не вызвать подозрений, он безразличным голосом произнёс:

- Однако поздно сегодня Хейтаро пошёл на работу.

Удар был верно рассчитан. Осэки быстро подбежала к окну:

- Где ты видишь Хейтаро?

- Да вот, только что постоял у нашей калитки и завернул за угол…

Масато услышал за спиной усилившийся шорох кимоно. Когда он повернул голову, сестра уже надевала свои любимые сандалии с фиолетовыми плисовыми ремешками.

- Масато, - торопливо сказала она, - на кухне жарится рыба. Не забудь покормить девочек. Тебе оставлена чашка бобового творога. Да смотри, чтоб Маро не обижал моего котёнка!