Он говорил ей только правду. И, наверное, только ей. Было лишь одно исключение, когда малышка подходила с вопросом: «Папа, мы никогда не умрём?» Тут уж приходилось лукавить и выкручиваться. А как иначе? Даже взрослые писатели и философы сплошь и рядом оказываются обескураженными этой парадоксальной бессмысленностью, а также бессилием бытия перед небытием.

– Лена, мы поспорили и поругались, не бери в голову.

– Леночка, пойди, пожалуйста, в комнату, нам нужно поговорить, – добавила мать сурово.

– Ребята, мне не шесть лет, это теперь так не работает, – сказала дочь, усаживаясь на мягкий стул, и грозно взглянула на Надю. – А ты вообще в гостях.

Та не успела ответить, Георгий спас положение.

– Лена, я прошу тебя… Мама скоро уйдёт.

Девушка нехотя вышла, однако Гореновы продолжали молчать. Ход беседы был нарушен.

– Не обращай внимания… Сом. Он просто молодой ещё, – неожиданно прервала тишину Надежда, – из-за этого ему так важно не молчать, а говорить правду… То, что ему кажется правдой… Но он ошибается…

Георгий вопросительно посмотрел на неё. Они же с Борисом ровесники? Тем не менее муж был благодарен жене за эти слова.

– Человек молод, пока одинок, – пояснила Горенова. – Можно пожениться и остаться молодым. Можно расстаться и постареть. Можно быть молодым до смерти, а можно уже в юности чувствовать себя стариком.

Георгий подошёл и обнял её. Она сказала именно то, что было нужно. Впервые в жизни? Нет, но, возможно, в последний раз.

С юных лет он чувствовал, что не одинок. Ощущал себя частью чего-то большего, каплей моря. Наверное, моряк или пловец не может быть молодым.

– А теперь иди спать, – Надежда погладила его по голове. – Я всё уберу и поеду домой. Завтра Лена приготовит тебе завтрак. Как твой гастрит?

– Он в порядке. Передаёт тебе привет.

– Что сделать с твоей рыбой?

– Оставь, разберёмся потом сами… Спасибо.

Георгий отправился на боковую. Это был длинный, тяжёлый день, многие обстоятельства которого не хотелось помнить завтра, но выбора никто не предлагал.

Сон чрезвычайно важен. Один из ключевых процессов, которые происходят пока мы спим, заключается в том, что отражения недавних событий, хранящиеся пока в кратковременной памяти, перерабатываются, фильтруются и переносятся в долговременную. А уж кто и как их там отбирает – бог весть. Может, обойдётся?

Надежда навела порядок. Внешне более ничего не напоминало о сегодняшнем госте. Перед уходом она зашла в гостиную и села на диван рядом с дочерью. Им тоже было непросто начать разговор. Когда молчат мужчина и женщина, в этом может быть многое: и хорошее, и плохое. Но если две женщины сидят в тишине, это всегда проблема.

– Из-за чего они спорили? – не выдержала младшая.

– Он выпил, Боренька никогда не умел пить.

– Они спорили о том, кто из них лучше?

Надя посмотрела на неё удивлённо.

– Ты считаешь, что папа талантливее?

– А ты?

– Я первая спросила.

– Да, я так считаю.

– Поэтому ты выбрала его?

– В каком смысле «выбрала»? Я с папой познакомилась гораздо раньше…

– Познакомилась – это одно дело, но ты же и осталась с ним… Я думаю, что у вас с Борей был роман.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось…

– Слушай, мы сейчас словно в какой-то скверной книжке, вроде тех… где все всех либо любят, либо ненавидят. Между людьми бывают и другие отношения, понимаешь? Мы очень старые друзья. Но мне интересно, почему ты решила, будто у меня что-то было с Борей?

– Ты хотела сказать, – Лена опустила глаза, – «вроде тех, которые пишет отец»?

– Нет, я не хотела так сказать. Я хотела сказать так, как сказала.

– Борис говорит, я похожа на тебя…

– А ты так не думаешь?

– Я думаю, что похожа на папу. Кроме того, раньше я думала, что это неважно… Но для него почему-то оказалось важным…

– О, Господи! – Надежда вскочила с места. – Лена, он ровесник твоего отца, что ты несёшь?

– Отстань, пожалуйста, я сама разберусь. Кстати, если присмотреться, они с папой похожи.

– Конечно! Все на всех похожи и все друг друга любят! Как же иначе?!

Мать яростно рванулась в коридор. Да, дочь – вылитый Горенов… Через некоторое время Надежда вернулась в комнату. На ней уже была шапка.

– Послушай, это всё не соревнование… А как же Вадик?

– Не знаю, как Вадик, и знать не хочу, – ответила Лена раздражённо. – Я понимаю, что женщин в твоём возрасте прельщают юные тела, но у него больше ничего нет. Мне с ним не интересно. И не вспоминай о нём больше, пожалуйста. По крайней мере, при мне.

Поворот разговора был столь резким, что мать сделала вид, будто пропустила хамство мимо ушей.

– Вы что-то обсуждали с Борей?

– А ты думаешь, мы здесь молча сидели?

Точно, вылитый отец.

– Что ты собираешься делать?

– Разберусь, мама…

Ладно, пусть разбирается.

– Только я тебя прошу, не сделай больно папе.

Лена кивнула.

– Как тебе серьги?

Дочь скривила рот.

– Ты понимаешь, что он никогда и никому не дарил таких дорогих вещей? Мне уж точно… Ещё раз повторяю: не сделай ему больно.

Надежда продолжила одеваться, но, находясь в дверях, всё-таки решилась спросить:

– Когда ты вернёшься домой?

– Я дома, мама. Сом говорит, здесь тоже мой дом.

10