Читаем Плотина полностью

Открытый характер Рошека дает повод для возникновения группировок, малопонятных напыщенных речей и психопатической болтовни. Он объяснит вам, что верно и что неверно и как должно действовать для блага каждого. Это старомодный человек.

Ходят слухи, что кандидатура Рошека рассматривается для некоего правительственного назначения. На прошлой неделе Джек Андерсон предположил, что Теодор Рошек станет министром внутренних дел.

Мы надеемся, что у правительства хватит мудрости привлечь его. Если же это случится, он, мы надеемся, примет назначение.

* * *

Шофер лимузина отказался от предложенного Рошеком пятидолларового банкнота, но швейцар гостиницы принял его с довольной ухмылкой. В вестибюле его встретил готовый к услугам проворный красивый метрдотель с инвалидным креслом. Старый добрый Джек Андерсон опять ошибся, подумал Рошек, когда его закатывали в лифт. Глава не усталого и одряхлевшего министерства внутренних дел, но совершенно нового департамента, того, о котором Андерсон, по всей вероятности, еще не пронюхал. Рошек улыбнулся тривиальному образу мыслей автора редакционной статьи из «Стар». Байку о том, что он-де в своих проектах пытается компрометировать собственные физические недостатки, слышал и раньше. Люди, которые верят в это, попросту никогда не заглядывали в официальные документы. Если бы заглянули, уяснили бы, что он всегда ставил безопасность выше экономии, даже в молодости, когда его ноги были такими же сильными, как у любого другого. Эти наиновейшие попытки сэкономить несколько километров бетона и несколько тонн стали путем бесконечных «усовершенствований» проекта при помощи компьютеров, понизить параметры, давно установленные техникой безопасности, были не для него. Возможно, его сооружения и в самом деле обходились дорого. Возможно, они, честно говоря, спроектированы слишком уж тщательно, по более высоким стандартам, чем те, что превалируют в строительной практике. Ну и ладно, если вам нужны дешевая плотина, дешевый туннель, дешевый аэропорт – подыщите кого-нибудь другого. Вот потому-то ему и нравится иметь дело с арабами; у них есть деньги, чтобы строить надежно.

– Прибыли, сэр.

Рошек с усилием поднялся на ноги и попрочнее утвердился на костылях. Метрдотель раскрыл перед ним дверь и подал ключ от номера.

– Благодарю вас, – сказал Рошек, выуживая из кармана десятидолларовую бумажку. – Вот вам. Купите себе новый свисток для подзывания таксистов.

Рошек добрался до дальнего угла комнаты и уселся на постель, лицом к окнам. Если бы заглянул в соседнюю комнату своего номера-люкса, увидел бы полоску света под дверью в ванную комнату. Он проводил жену в аэропорт ранним вечером и полагал, что она давно уже на пути в Лос-Анджелес. Она собиралась остаться с ним в Вашингтоне до конца недели, однако утром с нехарактерной для нее внезапностью решила вернуться в Калифорнию ближайшим авиарейсом. Почему так, не объяснила, но Рошек заметил необычную встревоженность и замкнутость и высказал предположение, что она, должно быть, решила сделать то, о чем не раз говорила, – всесторонне обследоваться в клинике Майо. Непонятно почему, это замечание чрезвычайно раздражило, и она повела себя так в его присутствии, как сама от себя не ожидала.

Рошек положил газетные вырезки на прикроватный столик и снял телефонную трубку. Поведение жены непонятно, но ее отъезд кое в чем на руку. Во-первых, разрядилась напряженная атмосфера. А во-вторых, он мог позвонить Элеоноре из своего комфортабельного номера, а не из какой-то будочки в вестибюле. Впрочем, многое из того, о чем он мог говорить с женой, Элеонору, казалось, совершенно не интересовало. К примеру, его работа. Были ли его сооружения более эстетичными, чем творения его современников? Он на это надеялся. Всю жизнь стремился к изысканным линиям, одним из первых внедрил архитектурное оформление мостовых и эстакадных опор. Помог новаторскому решению удерживаемых тросами перекрытий больших арен, и это придало элегантность тому, что прежде считалось исключительно функциональной и экономической проблемой. Он много раз стремился спроектировать даже такие прозаические сооружения, как химические и текстильные предприятия, изучив предварительно их сочетание с окружающей застройкой, чтобы они не угнетали живущих рядом. Он беспокоился о визуальном ущербе и о влиянии на окружающую среду еще до разработки технических условий. И делал все это намного раньше, чем это наказание, эта чума, это проклятие пало на его ноги, обеспечив писакам, стряпающим редакционные статейки, простор для идиотских метафор.