Читаем Плоть и кровь полностью

Однако с места никто из них не стронулся. Они стояли, пряча в ладонях сигареты, посреди тускнеющей зелени. Дома за их спинами, череда черных деревьев впереди, у озера. Они стояли и смотрели, как деревья окутываются темнотой.

Дома мать разливала суп из зеленой супницы. Парок, поднимаясь, овевал усталую красоту ее лица. В мире присутствовало тяготение к добру. Оно коренилось здесь, в доме Бена, где лелеяли каждую суповую чашку и каждую ложку. Где сам Бен — во всех его возрастах — улыбался со стен из-за стекла.

— Я вот все думала, думала, — сказала мать, — может быть, нам стоит открыть счет и откладывать на него деньги, которые пойдут на образование сына Зои.

Она поставила перед Беном чашку с супом, сняла со стола другую, отцовскую.

— Хмм, — отозвался отец.

— Мне за него неспокойно. Никто не думает, на что он будет жить, мальчик просто растет, а как — никому не интересно.

— А кто в этом виноват?

— Дело же не в том, кто виноват. Мы можем немного помочь ему, вот что главное.

Бен понес ко рту ложку супа.

— Разумеется, можем, — согласился отец. — А что думаешь о Джамале ты, Бен?

Комната поплыла от жара, полыхнувшего в голове Бена. Ложка замерла перед его ртом. Он поднял на отца взгляд, выговорил:

— Джамаль хороший.

Отец сказал:

— Ты его двоюродный брат, ты старше, чем он, и ты, ну, вроде как пример, который не помешал бы мальчику. Собственно, ты самое близкое подобие старшего брата, какое у него есть.

Бен постарался сделать так, чтобы в лице его ничто не изменилось. Остаться таким, какой он всегда.

— Угу.

— Может, нам стоит попросить его почаще бывать у нас, — сказал отец. — Пусть побегает по лесу, немного спустит пар. А ты взял бы его под свою опеку, ты не против?

Отца Бена переполняли тревожные надежды. Столь многое зависело от него. Ему приходилось с раннего утра и до позднего вечера работать в Ассамблее штата. Оплачивать все расходы, аккуратно водить машину, думать о заботах большого мира. Приходилось каждое утро вновь воспроизводить себя, терпеливого человека, которому предстоит усовершенствовать работу правительства: сейчас — Коннектикута, а вскоре и всей страны, — обращаться в упрямую силу, которая коренится в его познаниях, в его нелюбви к лености и расточительству.

— Конечно, — ответил Бен. Хорошим таким голосом. Голос ему понравился.

— Большой город никакого добра ему не принесет, — сказал отец. — Там слишком много человеческих отбросов, которым только одно и нужно: поймать в свои силки невинного десятилетнего мальчишку.

Бен боялся, что родители услышат, как бьется в его голове кровь. Столовая, поблескивая, плыла перед его глазами. Но он сидел на стуле и ел суп.

— Я все же думаю, что нам следует отложить для него какие-то деньги, — сказала мать. — Ведь рано или поздно ему придется поступать в университет.

— Это если какой-нибудь приличный университет примет его, — ответил отец.

Мать промокнула губы салфеткой. Она была готова на любые жертвы.

— Джамаль умный, — сказала мать. — Ты это знаешь. Он проходит тесты, и его результаты почти зашкаливают.

— А кроме того, в школе он, как тебе известно, появляется хорошо если раз в три дня. В хороших университетах учитываются не одни только результаты тестов. Там не любят ребят, которым все до лампочки.

— Он переживает сейчас трудное время. По вполне очевидным причинам. И потом, он пока учится всего лишь в начальной школе.

— Так я потому и говорю, что ему стоит почаще бывать у нас. Пусть поживет здесь немного, пусть поймет, что такое настоящая семья.

— Наверное, — ответила мать. — Я же не говорю, что нам этого делать не стоит. Однако и деньги ему тоже понадобятся.

— Подачки помогают людям далеко не всегда.

— Прошу тебя, не начинай занудничать.

— К тому же, — сказал отец, — почти наверняка найдется университет, который даст ему стипендию, даже если он вообще в школу ходить не будет. Я, разумеется, не о Лиге Плюща говорю. Поверь мне, существует куча университетов, руководители которых спят и видят таких, как он. В очередь за ними выстраиваются.

Мать сказала:

— Бен, голубчик, тебе супа не добавить?

— А вот насчет банковского счета для него — тут я не уверен, — продолжал отец. — Не уверен, что это пойдет ему на пользу. На вот, получи, хоть и не за что. Я скорее предпочел бы, чтобы Бен преподал ему пару уроков касательно истинных ценностей и настоящего труда — пока Джамаль еще достаточно юн, чтобы усваивать такие уроки.

— Голубчик, еще супа?

Голос Бена все-таки подвел его. Он словно свернулся в его горле в клубок. Бен пошевелил ногами, расслабляя мышцы, заставил себя вспомнить о кортах и небе, о чмоканье, которое издает теннисный мяч, попадая в самую середину ракетки.

— Да, — сказал он. — Еще супа. Пожалуйста.