– Проблема дележа наследства наталкивает меня на другую мысль, Алекс. Помнишь, Шерил Дьюк рассказала тебе об утечке газа? Что, если это не случайность, а еще одна попытка убрать потенциальных наследников?

У меня перехватило дыхание.

– Ты говоришь о Бакстере и Сейдж? Да, вполне вероятно. Мертвая собака послужила предостережением для Шерил – ей и детям просто повезло. Однако в результате они оказались на вилле Дьюков, под контролем семьи. Это придает несколько иную окраску словам Кента Ирвинга о том, что Шерил – безалаберная мать. Никто не удивится, если дети упадут в бассейн, сорвутся со скалы или произойдет несчастный случай на фуникулере.

– То, что Шерил заснула на пляже, облегчает им задачу.

– Согласен, она далеко не гений. Но разве у нее был повод для подозрений? Людям с добрым сердцем тяжело осознавать, что кто-то хочет причинить им зло. Боже мой, бедные дети.

Я представил высокие стены, металлические ворота, водовороты в океане.

Майло покачал головой.

– Послушай, Алекс. Эти люди далеко не ангелы, но они и не глупцы. Избавление от детей повлечет за собой расследование. И серьезное. Предпринять такое сразу после смерти Лорен – безумие, если учесть шанс, что кто-то свяжет их семью с Лорен.

– Возможно, время поджимает. Тони Дьюк при смерти, а они торопятся подтянуть концы до того, как огласят завещание. Как ты думаешь, есть ли способ проникнуть к ним в поместье? Просто чтобы попугать?

– На данном этапе я могу лишь позвонить Галлардо и Руизу, чтобы проверили финансы Джейн. Если есть доказательства, что деньги переводились от Дьюков, или сохранились копии писем, которые она писала Тони, тогда появляется мотив и, следовательно, повод для очередного визита к доктору Даггеру. Хотя остается риск, что Даггер, Анита и Кент насторожатся, избавятся от доказательств, спрячутся за спинами адвокатов и все равно сделают то, что задумали.

– Деньги и власть, – сказал я. – Кое-что остается неизменным.

Майло завел машину.

– Люди их положения... Зачем себя обманывать? Добраться до них будет ох как непросто.

Глава 34

Робин дома не было. Я забеспокоился и одновременно обрадовался. И из-за этого меня снова начала мучить совесть.

Робин оставила записку на стиральной машинке: "Алекс! Я все еще занята сам-знаешь-с-кем. Теперь издатель хочет, чтобы я подготовила его к фотосъемкам – показала, как держать гитару, как правильно ставить аккорды... Ерунда, конечно, но они оплачивают каждый час моего времени. После фотосессии, которая может окончиться поздно, мы пойдем ужинать. Все вместе, у него большая свита. Скорее всего в ресторан на Хиллхарст. Можешь позвонить мне туда вечером или лучше сюда в студию, я оставляю номер телефона. Надеюсь, у тебя все нормально".

Я позвонил на звукозаписывающую студию и попал на автоответчик. Оставил сообщение. И размышлял о Бакстере и Сейдж, когда Робин перезвонила.

– Привет, – сказал я.

– Привет. Извини, что меня нет так поздно. – Ее голос звучал отчужденно, в нем не чувствовалось ни капли сожаления.

– Все в порядке?

– Да, а у тебя?

– Ты не злишься?

– Почему я должна злиться?

– Не знаю. Может, я редко бываю дома в последнее время.

– Что ж, пожалуй, я к этому привыкла.

– Ты все-таки злишься.

– Нет, конечно, нет. Послушай, Алекс, не могу сейчас говорить, меня зовут.

– А-а, Элвис.

– Пожалуйста, – сказала Робин. – Поговорим позже. Нам нужно поехать куда-нибудь вместе. Я не имею в виду ужин и оргазм. Побыть подольше вдвоем – отправиться в отпуск, как все нормальные люди. Ладно? Совместишь со своим расписанием?

– Само собой.

– Серьезно? Потому что с тех пор, как ты начал заниматься делом... этой девушки, ты словно обитаешь в другой галактике.

– Для тебя у меня всегда будет время.

Тишина. Потом:

– Знаешь, я не пойду ужинать с этой компанией. Они, я имею в виду Элвиса и его прихлебателей, слишком серьезно к себе относятся. И, как в летнем лагере, всё делают вместе. Но я не часть их большой семьи, мне не обязательно принимать в этом участие.

– Конечно. В любом случае делай то, что считаешь нужным.

– И оставить тебя одного? Я знаю, тебе иногда требуется одиночество, но, по-моему, в последнее время особенно часто. Мы оба пустили наши отношения на самотек.

– Это моя вина, ты вела себя замечательно.

– Отлично. Теперь ты скрыто осуждаешь меня при помощи небольшой похвалы.

– Перестань, Робин...

– Извини, я просто... чувствую, будто меня заменили на что-то. Или на кого-то.

– Заканчивай и приезжай домой. Будем притворяться нормальными людьми и планировать отпуск. Куда поедем?

– Куда угодно, только бы подальше отсюда. Ведь ничего серьезного не произошло, и мы можем позволить себе немного расслабиться?

– Разумеется.

Я долго сидел после звонка Робин – пока звук ее голоса, тон и содержание разговора полностью не отзвучали у меня в голове. Затем вынул из бумажника листок бумаги. Девять пятнадцать вечера. За окнами кабинета было темно, и я представлял себе черный океан; лица детей, барахтающихся среди волн и акул, которые кружат в ожидании добычи; бесконечный скорбный крик матери.

Шерил Дьюк ответила после пятого гудка.

– Привет.

– Надо же, ты позвонил.