Читаем Площадь диктатуры полностью

- Во всех гостиницах Советского Союза установят двуспальные кровати, а женщинам строжайше запретят разговаривать, пока они там не окажутся!

- Я не права! Ты будешь очень мудрым правителем, и благодарный Советский народ еще при жизни воздвигнет твои монументы по всей стране: от Москвы до самых, самых окраин, - сказала Лариса и легко поцеловала его в уголок губ.

- Не надо по всей стране! Достаточно одного: на Васильевском острове, между шестой и седьмой линиями. У Среднего проспекта, где начинается бульвар, - обнимая ее, ответил Горлов.

- Ты создан для Советской власти, не понимаю, как она до сих без тебя держится!

- По инерции держится! Сохнет без меня старушка Софья Васильевна*, на последнем издыхании страдалица!

- А без шуток, чтобы ты стал делать, если б получил власть? - свет падал на нее сбоку, и Горлов подумал, что никогда не видел ее такой красивой, как в эту минуту.

- Я бы сразу обменял ее, в первый же день, - сказал Горлов. - Обменял бы не раздумывая - годы власти на миг любви!

Стенки и перекрытия в гостинице беспрепятственно пропускали грохот ресторанного оркестра, звон посуды, ругань и другие звуки мужского застолья сверху, снизу и откуда-то с боков, но Горлов различил их только глубокой ночью. Между сдвинутыми кроватями оставалась широкая расселина, из нее несло сырым холодом, и продольные доски больно впивались в бока. Было тесно, но он не хотел передвигаться на свою половину и ворочался, стараясь не потревожить Ларису.

Под утро Горлову показалось, что наступила тишина, но вскоре он расслышал треск и шорох в трубах, томительное журчание воды в соседнем номере, и где-то под потолком в углу застрекотал сверчок.

Этого не могло быть - откуда взялся здесь сверчок? - но стрекот не стихал, он будто усиливался, глуша другие звуки.

"Это не сверчок, это швейная машинка. Надо сказать, чтобы выключили", - медленно думал Горлов, не заметив, как подступил сон.

4.8 НЕ ОБМАНЕШЬ - НЕ ПОЛУЧИШЬ!

Он проснулся от бьющего в глаза яркого света. Небо за окном было неправдоподобно синим, и в столбах солнечного света, как мошкара, роились пылинки.

- Тебе уже звонили, спрашивали когда прислать машину, - Лариса куталась в махровый халат, который всегда возила с собой, и выглядела невеселой. - Все-таки зря я поехала, боюсь, что придется переклеивать обои, девчонки-маляры совсем молоденькие, только год работают. Приехали по лимиту из Пскова, ветер в голове.

- Без тебя наклеят и переклеят, а Володя проследит - он парень надежный, твои девчонки в него сразу втрескаются. Ему, кстати, жениться пора, - вставая, ответил Горлов.

- А мне? Мне тоже пора, - отвернувшись к окну, сказала Лариса.

- Сперва разведись, а мужа потом найдешь, - попробовал пошутить Горлов, но тут же замолчал, заметив у нее на лице слезы.

- Мне муж не нужен. Мне нужен ты. И что с Мишей делать? Ты не представляешь, как я по нему скучаю. И он по мне. Позавчера встретила его у школы, а когда прощались у него были такие глаза. Еле стерпела, пока он ушел, и разревелась в три ручья прямо на улице. Раньше, когда надолго улетала, я всегда знала, что он меня ждет, и у него все хорошо. Пока Мишка был маленький, он всегда высматривал меня в окно и бежал встречать. Когда я входила в прихожую, он уже стоял там с тапочками в руках. Я снимала сапоги, садилась на табуретку, и он одевал мне тапочки. Попыхтит, натянет на одну ногу, шагнет назад и оглядит. Так смешно при этом сопел.

- Не огорчайся, все будет хорошо, - сказал Горлов, и ему вдруг захотелось погладить ее по голове, как он всегда гладил Машу, когда ту кто-нибудь обижал. Он посмотрел вокруг и ему стало неуютно.

"Надо срочно куда-то переезжать. Наверняка, на заводе есть что-нибудь поприличней", - решил он.

Неожиданно в дверь постучали. Это был тот шофер, что вчера вез их из Архангельска.

- Уж обед скоро, Николай Афанасьич с утра ждет, - добродушно проворчал он, сделав вид, что не заметил Ларису.

- Надо позавтракать, - сказал Горлов.

- Понятное дело, - ухмыльнулся шофер, и Горлов подумал, что ему не меньше пятидесяти. - Кому завтрак, а кому отобедать некогда. Гоняют, вишь ты, туды-сюды со с самого, со спозаранку.

- Пойдемте с нами, заодно и пообедаете, - предложил Горлов, заметив, что Ларисе это не понравилось, но менять было поздно.

В ресторане уже было людно, разговаривать при постороннем не хотелось, а официант долго не подходил. Лариса молчала, и Горлов чувствовал, что она раздражена и едва сдерживается.

Наконец официантка принесла отпечатанное на машинке меню в потрескавшейся дерматиновой папочке. Выбор был скуден, Горлов всем заказал одинаково: консервированную салаку, омлет из яичного порошка, бутерброды с плавленым сыром и кофе с молоком. Другого не было, и сливочного масла тоже не оказалось.

- Мне бы еще это... соточку! - неожиданно попросил шофер.

- А как же ГАИ? - кивнув официанту, спросил Горлов.