Читаем Площадь диктатуры полностью

"Дорогие товарищи, друзья! Пришло время выверить наши ориентиры, обстоятельно разобраться с тем, что происходит в нашей стране и в нашем замечательном городе. Если не сделаем этого сегодня, то завтра будет еще сложнее, а послезавтра - может быть, вообще поздно. Люди ждут четких политических оценок.

Главный вопрос: можно ли сейчас разрешить острейшие проблемы без КПСС?

Нет и еще раз - нет!

Гидаспов сделал паузу и над площадью раздались крики и свист, многократно усиленные репродукторами.

"Могут ли нигилизм, эгоизм, бездуховность, культивируемые на фоне безудержного шельмования партии и всего нашего прошлого породить созидательные начала?

Нет и еще раз - нет!"

"Ура-а-а!", - невпопад закричали где-то впереди, но крики тут же смолкли.

"Идеология КПСС коренится в марксизме-ленинизме, составляющем фундамент социализма. Только на этой основе может формироваться идейное единство советских людей - непобедимого блока коммунистов и беспартийных.

Горлов приподнялся на цыпочки, но не увидел ничего, кроме красных флагов и транспарантов в мечущемся над толпой свете прожекторов.

- Как впечатляет? - кто-то тронул сзади за рукав и, повернувшись, Горлов увидел Петю Рубашкина и с ним кого-то смутно знакомого.

- Аллегро бордачиозо в темпо модерато*, - вспомнив одну из семейных шуток, сказал Горлов.

- У Бори жена пианистка, - пояснил Рубашкин для своего спутника. - Вы ведь у меня встречались?

Горлов вспомнил Таланова и пожал ему руку.

- А вы зачем сюда?

- Где же еще изучать противника и его методы работы с электоратом? пожал плечами Таланов.

- Хороших противников выбрали. Могу представить, если на ринг выйдет Рубашкин против Гидаспова, а судья ударит в гонг. От маленького Пети мокрого места не останется, как танком по лягушке, - засмеялся Горлов.

- Подожди, дай послушать! Самое интересное началось, - прервал его Рубашкин.

- ... сегодня именно из их стана громче всех кричат "Держи вора!" Глашатаев своих "идей" так называемым демократам не занимать. Заполнив телеэкраны и страницы газет, они убиваются о том что коммунисты ведут наступление на демократию и гласность", - гремел над площадью голос Гидаспова. - А мне вспоминается горький упрек простого рабочего, Героя Социалистического труда товарища Арефина: "Почему лидеры различных фронтов чувствуют себя на нашем телевидении, как дома, а я - рабочий и член горкома КПСС, ни разу не был допущен там выступить?"

Давайте говорить открыто! Сегодня, на страницах печати псевдодемократической дубиной громят всех, кто осмеливается отстаивать партийную точку зрения на происходящие события. Вместо честной и открытой дискуссии нагнетаются представления об обреченности Советского строя.

Сегодня накануне выборов демократы и левые радикалы ведут массированное наступление на избирателя, надеясь любой ценой захватить власть, даже если это потребует развалить Советский Союз!

Сегодня все, кому не лень, говорят о наших просчетах и наболевших задачах, но никто не пытается приступить к их решению. Никто, кроме руководящей и движущей силы нашего общества - Коммунистической Партии Советского Союза!

Гидаспов снова сделал паузу, и от трибуны, подхваченный усилителями разнесся над площадью дружный рев сотен голосов: "Ле-нин! Октябрь! Со-циа-лизм! Ура-а-а!!!"

- Борис Петрович! Мы с Галкой нашли проход к метро. Там ребята хорошие, обещали пропустить. Можно, мы уйдем потихоньку? - тихо спросила Света Петрова.

- Только потихоньку. Так, чтобы никто не заметил, - разрешил Горлов.

- Пожалуй, и нам пора. Пойдешь с нами, Боря? - спросил Рубашкин.

- Подожди, надо послушать что он скажет про Народный фронт и ОФТ, остановил его Таланов.

- Зачем? Он на полчаса тягомотину разведет, а суть - в двух фразах: "С лидерами ЛНФ надо бороться, но при этом не отпугивать простых советских людей, которые искренне заблуждаются - надо перетягивать их на свою сторону. А про ОФТ Гидаспов скажет, что там хорошие ребята, настоящие патриоты, но чуть перегибают палку, следует их поддержать и подправить. Или сперва подправить, а потом поддержать. Это называется сохранением поля для политического маневра. Короче: ни нашим, ни вашим!

- Откуда ты знаешь? - удивленный уверенным тоном Рубашкина спросил Горлов.

- Так я речь Гидаспова целый день правил для газеты, наизусть каждое слово помню, даже, когда аплодисменты в трансляцию должны включать, ухмыльнулся тот. - Завтра прочтешь и сам убедишься.

3.10 ЗНАЧИТ, НЕТ ДЛЯ ЛЮБВИ ВОЗВРАЩЕНЬЯ

Таланов вышел на станции "Технологический институт", чтобы пересесть на Кировско-Выборгскую линию, а Горлов и Рубашкин проехали вместе еще две остановки. Горлов так устал, что не мог связно разговаривать. За эти два дня все смешалось: погрузка и отправка металла, неожиданный полет в Мурманск и этот нелепый митинг на морозе и ветру. К тому же все это время он пил все, что попадалось - от коньяка до чуть разбавленного спирта. Голова разболелась до рези в глазах, даже говорить было трудно, и Горлов только кивал, едва понимая, о чем говорит Рубашкин.