Читаем Плохие кошки полностью

Но хуже всех доставалось бедной Леночке. И вовсе не от Мерзика, Мерзик Леночку любил и по-прежнему ходил за ней как приклеенный, выпрашивая вкусненького и чтобы за ушком почесала, а от двуногих обитателей М-ского театра. Ведь, что бы кот ни натворил, с претензиями приходили именно к ней и в выражениях не особенно стеснялись.

Почему его не выгоняли? Бог весть. По части ловли мышей от Мерзика в театре действительно была ощутимая польза. Это и декораторы отмечали, и костюмеры, и особенно работники буфета К тому же режиссер, хоть и не признался бы в этом никому, отдавал себе отчет — Мерзик, при всех его мерзостях, делал театру имя. Давно забыт был Островский, а легенда о коте в роли кота жила. И некоторые зрители, кажется, ходили в М-ский драматический лишь для того, чтобы застать момент, когда Мерзик триумфально выйдет на сцену и даст новую пищу для театральных баек и сплетен.

По весне Мерзик исчезал месяца на полтора-два. И каждый раз труппа вздыхала с облегчением, надеясь, что он не вернется. Но проходил сезон бурных гуляний, кот появлялся откуда ни возьмись — тощий, облезлый, чрезвычайно собою довольный, — и все начиналось сызнова. Была мысль его кастрировать, раз уж никуда не деться от этого чудовища, но операция требовала денег, а платить из своего кармана никто, конечно, не желал. Да и стал бы он, лишенный мужского достоинства, снова ловить мышей — большой вопрос Так что все оставалось как есть, и конца-краю этому было не видно.

В театре к Мерзику окончательно привыкли и кое-как смирились.

В один прекрасный день Леночка, с мороза раскрасневшаяся, словно только что упорхнула со страниц «Избранного» поэта Блока, влетела в гримерку и застала Леонида Ильича за престранным занятием. Он, покрасневший от натуги, грозно сдвинувший мощные седые брови, чертыхаясь, пытался упихнуть Мерзика в клетку с фальшивой канарейкой, которая несколько лет пылилась в углу после закрытия одного из спектаклей. Мерзик выл и судорожно цеплялся всеми четырьмя лапами за рукав шокинского пиджака. Престарелая прима Полянская с мстительным видом наблюдала за этими манипуляциями со своего места и давала ценные советы.

— Головой пихайте! Что вы его задом-то?! — командовала Полянская.

— Сами бы… по… попробовали, — пыхтел Леонид Ильич, утирая пот со лба.

— Ва-а-а-а! — кричал Мерзик, и хвост его истерично мотался из стороны в сторону.

— Что это вы тут делаете? — полюбопытствовала Леночка, распутывая свой длинный яркий шарф.

— Мы… грант… выиграли, — отвечал Леонид Ильич.

— Грант? — Леночка удивленно подняла бровки. В ее легкой светлой голове грант никак не вязался с необходимостью мучить животное.

Кот был в панике и уже явно измотан. Его желтые глаза были вытаращены, шерсть дыбом. И, кажется, даже фальшивая канарейка в клетке как-то нехорошо насторожилась.

— Да головой же! — кипятилась Полянская.

Леонид Ильич, извернувшись, попытался-таки сунуть Мерзика в дверцу головой вперед. Голова прошла, и сразу стало ясно — все остальное при любом раскладе останется снаружи: Мерзик питался не только мышами и крысами, их он убивал, скорее для развлечения, а в благодарность буфетчицы и костюмерши разнообразили его рацион молоком и колбаской, так что габариты он по зиме нагуливал весьма солидные и спускал все лишь на мартовских прогулках.

Леночка подошла к Леониду Ильичу и отобрала кота. Тот сразу обнял ее обеими лапами, больно впившись в плечи, и испуганно тыкнулся горячим носом под подбородок, как бы желая сказать: «Спаси, хозяйка!» Леночка гладила его и чувствовала, как внутри, под шерстью, все дрожит и колотится.

— Так что здесь все-таки происходит? — опять спросила она.

— Мы выиграли грант. К нам едет областной Шекспировский фестиваль, — Шокин обреченно захлопнул дверцу клетки. Канарейке явно полегчало.

— А зачем над котом издеваться? — опять не поняла Леночка.

— Молодым Бог ума не дал, — процедила Полянская сквозь зубы и стала раздраженно пудриться.

— Леночка, вы же умная девушка, — сказал Шокин примирительно. — Вы же понимаете, этот кот нам все сорвет!

— Зачем ему? — беспечно отмахнулась Леночка. И зашептала, засюсюкала в черное ушко: — Мерзичек у нас воспи-итанный кот! Правда, Мерзичек? Мерзичек большой любитель Шекспи-ира и не ста-анет срывать фестиваля!

Мерзик замер у нее на груди и предусмотрительно помалкивал.

— Как же, не будет он! — Леонид Ильич воздел руки к пыльной театральной люстре, призывая ее в свидетели. — Он нам Новогоднюю сказку, и ту умудрился испоганить!

— Ну и неправда! Детям он понравился! Правда, Мерзичек? — Леночка чмокнула кота в макушку, и тот недовольно тряхнул ухом.

— Я просто хотел его запереть, вот и все.

— На весь фестиваль? — усмехнулась Леночка. — Это на сколько же выходит? До самого лета?

— Почему до лета? До середины февраля.

— Вы соображаете, что говорите? — возмутилась Леночка. — Запереть на полтора месяца и не выпускать! А если бы вас бы самого?!