Читаем Плохие кошки полностью

Слава богу, у всех есть друзья, которые знают все лучше тебя. И лучше нашей дурочки знали. Глаза открыли, уши прочистили, налили водки. Она поплакала два дня, посмотрела мультиков и решила раз и навсегда перестать заниматься сексом. Сначала думала просто не испытывать оргазм, но сами знаете. Одно лишнее движение — и все. Опасно. Жила она одна-одинешенька, пока в своем унылом бложике не познакомилась с мальчиком, влюбилась и задумалась. Как же так ей теперь заниматься сексом, чтобы не чувствовать себя использованной? Прошлась она по женским сайтам, почитала прессу и два дня ее сильно рвало. Но она посмотрела мультиков, умылась и все решила. Встретилась она с тем мальчиком и говорит:

— С этого дня мы будем заниматься сексом, а у меня будет кляп во рту, такой в стиле садо-мазо, кругленький.

— Отлично, — сказал мальчик и смутился, так как не знал, куда при таких раскладах деть эти глупые ромашки, которые он принес ей на первое свидание.

В этот же вечер они купили кляп и предались разврату. И какое было удивление девочки, когда она узнала, что мальчик во время оргазма видел прошлое. Все! Кто убил Кеннеди, Лору Палмер, были ли американцы на Луне, жив ли Элвис и даже с точностью указывал координаты Ледового побоища. И так, знаете ли, тяжко ему было. Ведь не мучился мальчик вопросами: «Кто выпил мое пиво?», «Кто ел с моей тарелки?», «Кто спал в моей кроватке с моей Машенькой?». Он даже не спрашивал «А чо вчера было-то?». Даже «есть чо?» его как-то миновало в детстве. Ибо знал он, кто пил, кто спал, кто летал и что нету вовсе ничо. Кто виноват и что делать — он тоже знал, но когда его спрашивали, он как-то мерзко хихикал и спрашивал: «А чо, есть уже ЧО, да?» И выкрикивал он это свое прошлое во время оргазма, а девочки его сразу пугались. Ну, прижимает тебя к себе парень, вздрагивает всем телом, а потом как крикнет в ухо: «ЭТО БЫЛ СТАЛИН!» или «ГАГАРИН БЫЛ ПЕРВЫЙ!». Они конечно же пугались и убегали. Сидел мальчик один-одинешенек на разобранной кровати, в куче брошенной женской одежды, наедине со своими картинками. На крики девочек в комнату заходила мама: приоткроет так дверь, посмотрит, покачает головой да в тетрадочку пойдет записывать каллиграфическим почерком, чтоб потомки разобрали: «Гитлер — еврей», «У Монро было шесть пальцев», «Славяне произошли от смеха»… А сначала-то она переживала. Закроется мальчик по юности в комнате, а оттуда крики потом раздаются: «Яблочкин придумал лампочку, а вовсе не Эдисон!», «У Попова радио украли!», «Кенедюшку-у-у уби-и-и-ли-и-и», «Тесла был гриб!», а потом у него под кроватью журналы находила с тетками. А то и дядьками.

Мальчик с девочкой так и занимались любовью в кляпах, глядя друг другу в глаза.

Понимаете, как сложно знать, что он каждый раз там у себя видит?

А ему, думаете, легко все время понимать, что она предвидела, что он узнает (ну, она почему-то раньше его кончала)?

Вот так они и спали друг с другом, смотрели друг друга и ели друг друга.

Пока не затошнило.

Бесконечное конечно. Зачерпнув ложкой последнюю каплю своих чувств с тарелки, я увидела дно наших отношений.

В детстве у меня была такая клевая тарелочка для супа, с веселым медведем на донышке, чтобы было приятно доедать до конца.

Так вот, на дне наших отношений нет ни медведя, ни веселого рисунка, и я совершенно не понимаю — зачем, твою мать, я годами это жрала.

Он говорит мне:

— Из наших отношений ушла острота.

И я думаю, мол, хвала богам Олимпа, наконец-то, ядрена кочегарка, все заживет.

Из наших отношений уже все ушли и погасили свет.

Я смотрю на пожилого мужчину в маршрутке. Он долго изучал компанию симпатичных девушек от двадцати лет, потом не выдержал и выпалил одной:

— Сосисочка ты моя, холодная!

Избранная, конечно, повращала глазами, потом засмеялась, мол, какая я — сосисочка?

Он принялся рассказывать, что это из одного старого советского фильма, там целая история, которую он развернул как пожелтевшую газету, потом вынул оттуда жену, ушедшую вместе с ребенком, и прочие засохшие вещи. Девушки отнеслись к нему с пониманием и даже не хихикали, кивали как болванчики.

— А вот есть в твоей жизни что-то хорошее? Что делает тебя счастливой, сосисочка?

— Кроме доченьки, у меня и нет ничего. Она — мое счастье, и все на этом. Такая хорошая.

Девочки вышли, мужчине и всей маршрутке взгрустнулось. Не мне, конечно, так как у меня было с собой два мушкета, а с ними совершенно невозможно расстроиться, я и гоготать-то с трудом могу прекратить.

На конечной остановке мужчина не мог встать и выйти, сидел, качался и все твердил, переходя в крик:

— Почему вы не помните, что мужчина тоже человек? Тоже человек. Мы же живые! Почему вы не помните, что мы люди? Почему для вас мужчина — не человек?!

Он адресовал эти слова стеклу, поэтому я не стала отвечать.

Ты сам-то помнишь, сосисочка моя?