Читаем Плоды земли полностью

– Да, но целых четверть мили! – опять вмешался спутник.

Ленсман записал четверть мили на юг и спросил:

– А в сторону скал?

– Тут мне надо бы до воды. Там большое озеро, – ответил Исаак.

Ленсман записал:

– А к северу?

– Там-то не так важно, – ответил Исаак. – Там болото и нет порядочного леса.

Ленсман написал по своему усмотрению восьмую мили.

– А на восток?

– Тоже все равно. Там голые скалы вплоть до Швеции.

Ленсман записал. Записав, он с минуту посчитал, потом сказал:

– Разумеется, это большое владение, и если б оно находилось возле села, ни у кого не хватило бы средств купить его. Я назначу за все про все сто далеров. Как ты думаешь? – спросил он спутника.

Тот ответил:

– Да разве это цена!

– Сто далеров! – воскликнула Ингер. – Не бери такого большого участка, Исаак!

– Нет, – сказал Исаак.

Спутник подхватил:

– И я то же говорю! Что вы станете делать с таким большим участком?

Ленсман сказал:

– Обрабатывать.

Он сидел, трудился и писал, изредка в горнице раздавался детский плач, должно быть, ему не хотелось переписывать сызнова, и так он попадет домой не раньше ночи, да нет, не раньше утра! Он решительно сложил бумаги в портфель:

– Ступай запрягай! – сказал он товарищу. Потом повернулся к Исааку и заявил: – Собственно говоря, следовало бы отвести тебе это место задаром, да еще приплатить за твои труды. Я так и напишу в своем докладе. А там посмотрим, сколько с тебя возьмет казна.

Исаак – бог весть, как он себя чувствовал! Как будто он ничего не имел против высокой оценки своего участка и своих непомерных трудов. Должно быть, он не считал невозможным выплатить с течением времени сто далеров, поэтому ничего и не сказал; он будет работать как раньше, возделывать землю, превращать сухостой и валежник в дрова. Исаак не принадлежал к верхоглядам, не рассчитывал на случайности, он работал.

Ингер поблагодарила ленсмана и попросила его заступиться за них перед казной.

– Да. Но я ведь ничего не решаю, я только сообщаю свое мнение. Сколько лет младшему?

– Ровно полгода.

– Мальчик или девочка?

– Мальчик.

Ленсман был не строгий, но легкомысленный и не очень добросовестный.

Своего землемера и таксатора, понятого Бреде Ольсена, он не стал слушать, важную сделку провел кое-как, крупное дело, решающее судьбу Исаака и его жены и судьбу их потомков, быть может, в бесчисленных поколениях, он закрепил письменно наобум, ленсман только писал. Но он отнесся к новоселам очень ласково, достал из кармана новенькую серебряную монету и вложил в ручку маленькому Сиверту, потом кивнул головой и пошел садиться в сани.

Вдруг он спросил:

– Как называется это место?

– Как называется?

– Ну да. Какое у него название? Надо записать название.

Об этом никто и не думал. Ингер и Исаак только переглянулись.

– Селланро? – проговорил ленсман. Слово просто пришло ему в голову, вряд ли даже это было вообще название, но он говорил:

– Так – Селланро! – кивнул головой и уехал. Все наобум – границы, цена, название… Несколько недель спустя, будучи в селе, Исаак узнал, что с ленсманом Гейслером неблагополучно; подняли вопрос о каких-то деньгах, в которых он не мог отчитаться, и его вызывали к амтману. Вот как неладно случается: иные люди живут без оглядки, пока не наткнутся на тех, что живут правильно!

Однажды Исаак отправился в село с одним из последних возов дров, и на обратном пути ему довелось подвезти на своих санях ленсмана Гейслера.

Ленсман вышел из лесу с ручным чемоданчиком и сказал:

– Подвези-ка меня!

Некоторое время оба ехали молча. Только раз ленсман достал из кармана бутылку и отпил из нее, предложил и Исааку, но тот отказался.

– Боюсь, как бы не застудить живот, – сказал ленсман. Он заговорил о земельном деле Исаака: – Я сейчас же препроводил дело и дал очень теплый отзыв. Селланро – красивое название. Собственно, тебе следовало бы отвести участок бесплатно, но если б я так написал, казна непременно заартачилась бы и сама назначила бы цену. Я написал пятьдесят далеров.

– Так. А не сто далеров вы написали?

Ленсман сдвинул брови, припоминая:

– Насколько помнится, я написал пятьдесят далеров.

– Куда вы сейчас едете? – спросил Исаак.

– В Вестерботнию, в семью моей жены.

– Трудно будет добираться туда в эту пору года.

– Как-нибудь. Ты не проводишь меня немножко?

– Извольте. Одному плохо.

Они приехали в усадьбу к Исааку, и ленсман переночевал в клети. Наутро он снова отпил глоток из бутылки и сказал:

– Я непременно расстрою себе желудок этой поездкой! – Он был такой же, как и в прошлый свой приезд, ласково-властный, но легкомысленный и мало занятый своей судьбой; может, впрочем, она была и не так уж печальна.

Когда Исаак, набравшись храбрости, сказал, что обработан не весь бугор, а только небольшая часть, несколько маленьких полосок, ленсман дал ошеломляющий ответ: