Читаем Плоды земли полностью

– Оттого-то я и не порешил с ней окончательно.

Барбаре, наверное, тоже не захотелось отстать, она призналась, что могла выйти замуж за одного молодого человека в Бергене, он служил возчиком в огромной пивной, так что пользовался большим доверием.

– И, конечно, он до сих пор вздыхает обо мне, – всхлипывая, говорит Барбара. – Но ты знаешь, когда между двумя людьми было столько, сколько между нами с тобой, Аксель, то я не могу забыть этого. Ну, а ты можешь забывать меня, сколько тебе угодно!

– Кто, я? – отвечает Аксель. – Нет, из-за этого тебе нечего плакать, потому что я никогда не забывал тебя.

– Ну?

Это признание прекрасно действует на Барбару, и она говорит:

– А раз так, зачем тебе выписывать ее из Америки, если можешь без этого обойтись!

Она отговаривает его от этой затеи, это выйдет слишком дорого, да совсем ему и не нужно. Барбара, по-видимому, вбила себе в голову, что сама составит его счастье.

За ночь они договорились. Они ведь не были чужие друг другу, а очень часто обсуждали все и раньше. Даже и необходимое венчание могло произойти до дня Св. Олафа и жатвы, им незачем было притворяться, и Барбара сама торопила еще усерднее Акселя. Акселя не оскорбляла настойчивость Барбары и не возбуждала в нем никаких подозрений, наоборот, ее поспешность ему льстила и подогревала его. Ну да, он был человек земли, кремень, не очень разборчивый, чертовски мало щепетильный, ему приходилось мириться и с тем, и с другим, он соображал свою выгоду. К тому же Барбара казалась ему опять такой новой и красивой, чуть ли даже не красивее и милее прежнего. Она была словно яблоко, и он запустил в него зубы. Да и в церкви их уже огласили!

Мертвого ребенка и процесс оба обошли молчанием.

Зато они поговорили об Олине: как им от нее избавиться?

– Да, ее нужно выпроводить! – сказала Барбара. – Нам ее не за что благодарить. Она только разводит сплетни и злость.

Но выпроводить Олину оказалось нелегко.

В первое же утро, увидев Барбару, старуха Олина, должно быть, почуяла свою судьбу. Она сразу обозлилась, но затаила злость и прибеднилась, придвинула Барбаре стул. Жизнь в «Лунном» шла потихоньку, Аксель таскал воду и дрова, делал за Олину всю самую тяжелую работу, а Олина справлялась с остальным. С течением времени она решила про себя, что останется на хуторе до конца своих дней, но вот появилась Барбара и разом уничтожила ее планы.

– Если бы в доме было хоть зернышко кофею, я бы сварила тебе, – сказала она Барбаре. – Ты идешь куда-нибудь дальше?

– Нет, – ответила Барбара.

– Вот что, так ты не в горы?

– Нет.

– Ну да, это меня, конечно, не касается, – сказала Олина. – Опять, значит, вниз?

– Нет, и не вниз. Я останусь здесь, как раньше.

– Вот что. Будешь здесь жить?

– Да, наверно к этому придет.

Олина молчит с минуту, работает своей старой головой; у, она тонкий политик.

– Да, – говорит она, – в таком случае я, значит, освобожусь. И рада же я буду!

– Ну, – шутливо говорит Барбара, – разве Аксель был для тебя так плох?

– Плох? Он-то? Не смейся над несчастной старухой, которая только и ждет отпущения! Аксель был мне все равно что отец и посланец божий во всякий день и час, иного я не могу сказать. Но дело в том, что у меня здесь нет никого из родных, я живу одинокая и покинутая на чужой стороне, а все мои близкие живут за перевалом.

Но Олина осталась. Они не могли отпустить ее, пока не повенчаются, и Олина хорошо на этом сыграла, заставила себя упрашивать, но под конец сказала, что хорошо, она окажет им эту услугу, присмотрит за скотиной и за домом, пока они будут венчаться. Это заняло два дня. Но когда новобрачные вернулись домой, Олина все-таки не ушла. Она тянула время, один день она была нездорова, на другой – собирался дождь. Она подлизывалась к Барбаре: теперь все стало по-другому в «Лунном», другая еда, а уж про кофей нечего и говорить! О, Олина ничем не пренебрегала, она советовалась с Барбарой о вещах, которые сама знала лучше ее:

– Как думаешь, подоить мне коров, раз уж они стоят в стойлах, или сначала приняться за Борделину?

– Делай, как хочешь.

– Да разве я о том говорю! – восклицает Олина. – Ты побывала в свете, обращалась среди богатых и знатных людей и всему научилась. Не то что мы, бедные!

Нет, Олина ничем не пренебрегала, она круглые сутки политиканствовала.

Разве она не сидела с Барбарой и не рассказывала, как была дружна с ее отцом, с Бреде Ольсеном! О, не один приятный часок провели они вместе, он был такой почтенный и обходительный человек, этот Бреде, никогда-то не услышишь плохого слова из его уст!

Но так не могло продолжаться; ни Аксель, ни Барбара не желали больше держать Олину, и Барбара отобрала у нее всю работу. Олина не жаловалась, но провожала свою хозяйку недобрыми взглядами и постепенно изменила тон:

– Да, вы теперь стали страх какие важные! – говорила она. – Аксель-то в прошлом году осенью ездил в город, ты с ним там не встречалась? Да нет, ты была в Бергене. А ездил он по какому-то делу и купил косилку и борону. Что теперь против вас хозяева Селланро? И равнять нельзя!