Читаем Пляж полностью

Вообще-то Кити ненавидит свою работу – какое-то административное дерьмо, – поэтому есть вероятность, что рано или поздно это все-таки произойдет. Я специально не привожу название фирмы, на случай, если он это сделает.

О чем еще рассказать? Месяца три, а может, четыре назад, просматривая «Сифакс», я наткнулся на заголовок «Англичанка поймана с контрабандой в Малайзии». В один из последующих вечеров я увидел в выпуске новостей Кэсси. Она сидела в кузове фургона «Исудзу» под охраной полицейских в хаки. Фургон стоял возле обшарпанного здания суда. Ее задержали в аэропорту Куала-Лумпура с фунтом героина. Сообщалось, что она будет первой из европейцев-контрабандистов, осужденной на шесть лет. Корреспонденту Би-Би-Си удалось поднести ей микрофон, прежде чем ее увезли, и она сказала: «Передайте моим родителям, что мне очень жаль, что я им давно не писала».

Бедная Кэсси. Она, вероятно, пыталась заработать на обратный билет. Ее родители, с виду приличные люди, подавали прошение о помиловании и выступали по телевидению. Но они напрасно теряли время. Она труп. Спеклась.

Однако Кэсси все же удалось покинуть остров, поэтому некоторые другие, наверное, тоже смогли это сделать. Любопытно было бы узнать, кто именно. Хотелось бы, чтобы это удалось Грегорио и Джессе, а также Грязнуле с Эллой. Я уверен, что им это удалось. Я также уверен, что Багз погиб, и мне хочется думать, что Сэл тоже. Не из злого умысла: просто для меня невыносима мысль, что она когда-нибудь могла бы переступить мой порог.

Что же касается меня…

Я в порядке. Мне снятся плохие сны, но я больше никогда не видел во сне мистера Дака. Я играю в видеоигры. Курю траву. Я многое видел. У меня много шрамов. Мне нравится, как это звучит.

У меня много шрамов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Доктор Гарин
Доктор Гарин

Десять лет назад метель помешала доктору Гарину добраться до села Долгого и привить его жителей от боливийского вируса, который превращает людей в зомби. Доктор чудом не замёрз насмерть в бескрайней снежной степи, чтобы вернуться в постапокалиптический мир, где его пациентами станут самые смешные и беспомощные существа на Земле, в прошлом – лидеры мировых держав. Этот мир, где вырезают часы из камня и айфоны из дерева, – энциклопедия сорокинской антиутопии, уверенно наделяющей будущее чертами дремучего прошлого. Несмотря на привычную иронию и пародийные отсылки к русскому прозаическому канону, "Доктора Гарина" отличает ощутимо новый уровень тревоги: гулаг болотных чернышей, побочного продукта советского эксперимента, оказывается пострашнее атомной бомбы. Ещё одно радикальное обновление – пронзительный лиризм. На обломках разрушенной вселенной старомодный доктор встретит, потеряет и вновь обретёт свою единственную любовь, чтобы лечить её до конца своих дней.

Владимир Георгиевич Сорокин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза