Возле дома Василия Валерьевича стоял большой продолговатый стол с фруктами, нарезанным балыком, пирожками и дымящимся чайником. Старик усадил гостя за стол и разлил чай по чашкам.

За чаем Дмитрий подробно рассказал своему пожилому другу о психологе. Василий Валерьевич внимательно слушал. Потом спросил: – А он фрейдист?

– Нет. – Незамедлительно ответил Грым. – Никак нет.

Валерьич, заметив, что его молодой товарищ забеспокоился, сдержанно усмехнулся, надкусил пирожок, запил его чаем, и задал очередной вопрос: – Ты ему доверяешь?

– Да. – Снова незамедлительно ответил Дмитрий, но уже ни с беспокойством, а с недоумением. – С ним кашу можно варить. И общаться можно как с родным братом.

– Вот этого вот не надо! – Василий Валерьевич строго поднял вверх указательный палец. – Если он узнает, что тебе уготована дорожка в мэры… – Старик уронил руку на стол, и, вперив в приятеля грозный взгляд, постучал кончиками пальцев по столу. – Ты ведь не маленький. Сам понимаешь…

– Конечно не маленький. – Грым недовольно дернул плечом, поставил на стол чашку с чаем, из которой собирался отпить. – Конечно понимаю!

– Смотри, аккуратно, Дмитрий. – Старик в очередной раз погрозил юноше пальцем, но уже не как грозный наставник, а скорее как бдящий чувствительный товарищ.

3

Подойдя к дому тетки, Грым позвонил в дверь. Анна Владимировна открыла сразу же. Это была красивая женщина татарской внешности, чуть крупноватая, с умеренными округлостями в нужных местах. В свои пятьдесят четыре года она выглядела не старше сорока пяти. Бежевое платье с внушительным декольте и мелированные волосы, собранные в хвост, делали её ещё моложе и привлекательнее.

– Ну, заходи, депутат. – Игриво пропела Анна Владимировна. – Дайка я тебя поцелую хоть.

Одарив племянника крепким поцелуем, тетка велела ему чувствовать себя как дома, а сама ушла на кухню. Пока она шла, Грым медленно расстегивал пуговицы пальто, и бесстыдно любовался прелестями своей тётки.