Читаем Пленницы судьбы полностью

Сам граф Алексей Аракчеев был, как теперь говорят, знаковой фигурой царствования императора Александра I. Поднявшись наверх из бедного провинциального дворянства, он долгие годы был первейшим человеком империи. Родился Аракчеев в 1769 году под Бежецком Новгородской губернии. Поэтому любил называть себя «новгородским русским дворянином». Семья была бедна, отец служил в Преображенском полку, вышел в отставку в 1762 году, вернулся домой и женился на бедной девице. Мамаша Аракчеева (в отличие от отца) была женщиной с характером, добиваясь приличия в доме, аккуратности, чистоты и опрятности. Алеша пошел характером в мать и был ее любимцем. Сам потом говаривал, что учен на медные деньги — «все его воспитание обошлось в пятьдесят рублей ассигнациями, выплаченных медными пятаками» дьячку сельской церкви. Потом он попал в Кадетский корпус. Там была хорошая программа занятий, иностранные языки, но Аракчеев не блистал образованностью и вообще способностями. Зато выделялся он прилежанием, исполнительностью, целеустремленностью. «Товарищи ненавидели его за мрачный и уединенный характер, и не было дня, чтобы они его не били. Но старшие любили его и ставили в образец другим...» — писал биограф Аракчеева Маевский. Начальство оценило усердие Аракчеева и вскоре произвело в капралы, затем в сержанты. Окончив курс, он получил чин поручика, потом попал в гатчинское войско цесаревича Павла Петровича. С этого началось, как он писал сам, «тридцатилетнее счастие». После воцарения Павла Аракчеев, как все гатчинцы, получил награду — две тысячи душ, был произведен в генерал-майоры, стал комендантом Санкт-Петербурга, генерал-квартирмейстером армии и командиром Преображенского полка. И тут же проявил себя страшным жестоким солдафоном, что после либеральной эпохи Екатерины II особенно бросалось в глаза: «На просторе разъяренный бульдог, как бы сорвавшись с цепи, пустился рвать и терзать все ему подчиненное...» (Вигель. Записки). При Александре I карьера его стремительно развивалась: он стал военным министром, и, как писал современник, «на сем поприще он оказал необыкновенную и непомерную строгость, сделавшую его ужасом армии...». Всех, кто лично знал Аракчеева, поражала редкая даже для того времени жестокость и ограниченность. Секрет успехов Аракчеева был в особой преданности государю, который нуждался в нем, считал его единственным человеком, который действительно ему без лести предан (это девиз герба Аракчеева, переделанный людьми в иное: «Бес, лести предан) в мире измен и интриг, которые окружали Александра. Да, он не был умен и красив, но он был верен и тверд в этой верности, любил государя больше, чем кто-либо. Он не воровал, говорил правд)', не умничал, никогда не учил Александра. Императору было важно видеть искреннюю любовь подданного, верного раба, который в письмах писал не «Ваше Величество», а «Батюшка».

Да, его ненавидели тысячи, зато любили цари — вначале Павел I, а потом Александр I. И это решало все! В существовании, в успехе таких людей, как Аракчеев, есть своя тайна. Аракчеевы всегда нужны обществу. Это особая непрерывно возрождающаяся порода людей, работай они чиновниками, военными, учителями, профессорами, журналистами. Они — апологеты полицейского начала, единомыслия, слепого повиновения начальству, а порой и ксенофобии. Они составляют часть каждого поколения, и такие люди нужны власти. И не личные дарования, не талант, а именно этот зов власти становится причиной их успешных карьер, именно благодаря потребности власти они становятся страшными не только для смутьянов, вольнодумцев, но и для самых обыкновенных людей...

Всякий раз, отправляясь на доклад к Александру, он трепетал, как мальчишка. Входя в кабинет государя, Аракчеев бледнел, вздрагивал и крестился, как робкий проситель. Зато выйдя оттуда, временщик преображался. От этого пожилого, гнусавого человека, похожего на гарнизонного майора в потертом камзоле, с волосами, подобранными на затылке в пучок, исходила такая эманация власти, что встречавшиеся ему на пути люди немели от ужаса, как перед драконом, — в его глазах они видели «странную смесь ума и злости».