Читаем Пленница полностью

На Монучаре отутюженные черные брюки и темно-бордовый пиджак. Правда, галстука нет. Пиджак нараспашку. Розовая рубашка расстегнута, и из-под нее выглядывает наружу волосатая грудь. Как и несколько синих перстней на пальцах левой руки, на груди тоже выколота какая-то вычурная татуировка, но что именно там изображено, разглядеть не удается…

— Тамара, — Монучар положил в хрустальную пепельницу дымящуюся сигару, поднял с пола бутылку и расплескал по двум бокалам вино, — присаживайся. Надо кое-что обсудить.

— Что обсуждать? — Тамара сделала несколько робких шагов по направлению к столу и замерла на полпути. — Мне кажется, ты уже все решил без меня.

— Я объявил тебе, что с настоящего момента ты вольна поступать, как тебе заблагорассудится. Ты можешь прямо сейчас уйти из этого дома — охрана тебя не задержит. Отправляйся прямо в прокуратуру, расскажи там свою историю, они будут в восторге. Конечно, потом немного потреплют мне нервы. Но ничего. Откуплюсь. Не впервой. Главное, совесть моя чиста и перед тобой, и перед законом. Если чего я тебе и сделал плохого, так это спас от смерти и помог немного прийти в себя. И очень надеялся, что мы найдем общий язык. Но… — Монучар развел руками, а Наум Зиновьевич в свою очередь начал раскуривать от длинной спички сигару.

— Одним словом, я могу прямо сейчас убираться отсюда? — Тамара с ужасом ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.

Она присела на краешек кресла, установленного напротив стола, уперлась растерянным взглядом в хрустальную пепельницу… в узкую струйку белого дыма, тянувшегося от сигары вверх.

— Говоришь, убираться? — Монучар смерил девочку взглядом, в котором не было ни доброты, ни участия, только легкий налет неприязни. И даже презрения. — Я еще раз повторяю, что никто тебя отсюда не выставляет. Я только обрисовал тебе один из вариантов. Теперь второй вариант: я выделяю средства на твое содержание, воспитание, образование и передаю тебя под ответственность надежного и опытного человека. — Моча поднял взгляд на Наума Зиновьевича. — Он становится твоим неофициальным опекуном. Он позаботится о твоем будущем, и я не сомневаюсь, справится с этой задачей столь же блестяще, сколь блестяще справлялся с другими делами, которые я поручал ему раньше. Возложив на него всю ответственность за тебя, я буду абсолютно спокоен. Мне не в чем будет винить себя перед Богом. Хотя я атеист… — Монучар коснулся губами края бокала и, вздохнув, произнес: — Надеюсь, Наум Зиновьевич не будет вызывать у тебя такой неприязни, как я.

Тамара была готова крикнуть: «Все это не так! Никакой неприязни! Это было всего лишь не поддающееся объяснению помутнение рассудка! Вернее, объяснение этого помутнения я теперь могу дать! Я уже все поняла!» Но горло словно сковало спазмой, и она так и не смогла произнести ни единого слова.

— Выбирай, Тамара. Чего ты хочешь? Первый вариант? Или второй?

— Я хочу остаться с тобой!!! — громко всхлипнула девочка и, уже не пытаясь скрыть свою слабость, ладошкой размазала по личику слезы. — Я хочу остаться с тобой, Монучар'!!

Она рыдала, в промежутках между судорожными всхлипами пытаясь убедить Монучара, что больше не доставит ему проблем. Никаких голодовок, никаких разбитых магнитол и пюпитров, никаких просьб о компьютере или о душе, если их, действительно, так трудно выполнить. Она будет самой послушной, самой прилежной. И ей наплевать, что придется жить в тесной каморке с единственным окном во внешний мир — экраном маленького телевизора.

Она пыталась что-то объяснить про это проклятое нечто, буквально истерзавшее ее за последнюю неделю.

Она исповедовалась. Она говорила… всхлипывала… и опять говорила…

Ее головки коснулась большая мягкая ладонь. Тамара ощутила незнакомый запах дорогой туалетной воды. Протерла рукавом кофты лицо и подняла взгляд.

Рядом с ней стоял Наум Зиновьевич. Она и не заметила, как он поднялся из кресла и подошел к ней.

— Монучар рассказал мне всю твою историю, девочка, — мягко произнес адвокат. — Моя б воля, я искупал бы твоих родственничков в кипящей смоле. Еще Монучар сказал мне, что ты хочешь отомстить сама. Что ж, и я, и Монучар твое решение одобряем. Но чтобы его осуществить, тебе, Тамара, надо еще поднабраться силенок. И что ты для этого делаешь?..

«Занимаюсь на тренажере, форсирую программу за седьмой класс, стараюсь не забыть английский».

— …Изводишь себя необоснованной голодовкой, миллионами за день сжигаешь нервные клетки.

— Я же вам только что попыталась объяснить, как это все со мной происходило, — перебила Тамара. — Сначала я ничего не могла понять, но теперь знаю…