Читаем Пленница полностью

— К дьяволу дом! Что, так и будем ждать у моря погоды, пока нас всех не повяжут? Что стремного в том, чтобы обойти территорию, залезть в этот сад…

— Он довольно большой и запущенный, — не дает досказать мне мою мысль Олег. — Там темно. К тому же охранники знают в этом саду каждый куст. Плюс ко всему, не забывай о собаке. Мы обнаружим себя, не пройдя по саду и шага. Так что давай в дом, Герда. — Олег обнимает меня за плечо и подталкивает к двери.

М-да, не могу не отдать должное этому парню. Прокачивать наперед невзначайки у него получается как у астролога. И настаивать на своем он умеет.

Зато я умею, если приспичит, упираться всеми копытами и не сдаваться.

Короче, нашла коса на камень.

— Погоди! — Сейчас я упираюсь копытами в плитку, которой выложен пол крыльца, уже не в переносном, а в прямом смысле слова — не хочу позволить Очегу увлечь себя в дом. — Послушай, что еще думаю.

…Метрах в пятнадцати от крыльца открытая беседка, и если я в своем ярко-розовом топике расположусь пряно в ней, не заметит меня только слепой. Как только я, одиноко скучающая, попаду в поле зрения охранников, они сразу же подвалят ко мне. Выяснить, какого рожна я торчу именно здесь, а не там, где мне положено. Да и просто потрепать языками с биксой и скрасить тоскливую монотонность ночного дежурства. Наконец, попросту, по-мужицки, подкатить к неожиданно оказавшейся не при деле профуре. Кобели они или не кобели, в конце-то концов!

А дальше их можно мочить разве что не в упор из окаймляющих беседку кустов! Как в тире!

— …Элементарно, Ватсон! — подвожу я итог.

— А собака? — начинает выискивать дыры в моем нехитром сценарии Олег. — Ведь унюхает, сволочь, засаду, полезет сразу в кусты!

— Собака в первую очередь заинтересуется мной, — парирую я. — Ну, а если вы опасаетесь, что вас обнаружат раньше времени, то и не надо, справлюсь без вас. Главное, усыпить бдительность стояков, подпустить их поближе к себе и расстрелять в упор.

— Из «Сикемпа»? И куда ты его намерена спрятать? В трусы? Это тебе не флакончик.

— Не получится из пистолета, я за пару секунд просто вырублю их ногами. Всех троих. Они против меня телята. Подтверди, Дина.

Дина-Ди наконец вышла из своего отрешенного состояния и с нескрываемым интересом внимает моим рассуждениям. Правда, пока не произнесла ни слова…

— Может, туда пойду я? — Вот и первое слово! Даже несколько слов. И выразительный кивок на беседку.

— Нет, Дина-Ди. Ты на огневую позицию, в кустики, — отрезает Олег. Ура! Опера с беседкой и мной в роли живца единогласно утверждена худсоветом. А расстановка двух примадонн, которые исполнят свои партии, такова: я — прям Наташа Ростова — в беседке, Дина-Ди с автоматом в кустах. Олег в роли суфлера — прикрытия — затаится в холле возле дверей. Дело только за декорациями.

Диана за считанные секунды успевает слетать на третий этаж: и приносит оттуда почти полную бутылку «Мартини» — это и есть декорация. Вернее, мой антураж. Остается занять свои места на сцене, и можно поднимать занавес. Жалко, что не было времени на репетиции.

Минуло уже более десяти минут с того момента, как мы выползли на крыльцо, а никого из троих оставшихся в живых стояков по-прежнему не видать. Странно. И это настораживает.

— Какого черта эти придурки где-то лазают? — Я забираю у Дины-Ди бутылку «Мартини», а взамен отдаю свой «Сикемп». Из которого за весь сегодняшний веселенький вечер так и не удалось произвести ни единого выстрела. За всю жизнь — ни единого выстрела. Жаль! Как же я не люблю чего-нибудь не уметь!

Диана втискивает «Сикемп» за пояс шортиков:

— Удачи, сестренка. И помни: когда будешь общаться с няньками, не стой между ними и мной. А я-то уж не промажу. Отвечаю, все будет о'кей.

Я спускаюсь с крыльца, в любую секунду ожидая грозного окрика из-за угла. Беспечно помахивая бутылкой «Мартини». И проклиная тесные «мыльницы». До беседки каких-то два десятка шагов, но, кажется, из-за этих колодок их никогда не пройти.

Но надо пройти! Занять свое место в беседке. Внимательно осмотреться — по-прежнему ли поблизости нет ни души? И подать сигнал Дине-Ди. Только тогда она перебежит к намеченной огневой позиции в кустах.

Я усаживаюсь на скамейку со спинкой, кладу рядом «Мартини» и двумя яростными рывками сдергиваю со ступней ненавистные «мыльницы». И только тогда, развернувшись вполоборота и поджав под себя правую ногу, медленно оборачиваюсь назад. Скучающим взглядом обозреваю окрестности: высокая стена из красного кирпича… чугунные уличные светильники… три блестящие иномарки…

Вокруг никого. Ни собак. Ни стояков. Лишь комары. И неказистый домина, доверху набитый трупешниками. И Дина-Ди, на крылечке с нетерпением дожидающаяся моего условного знака.

Я сладко потягиваюсь.

И в тот оке момент Диана буквально выстреливает с крыльца. Не стартует, не отправляется в путь, а именно выстреливает. Раз… два… три… и я ее больше не вижу, от меня ее уже скрывают кусты. И при этом ни шороха! Выучке этой парашютистки можно лишь позавидовать!

Я встаю со скамейки и подхожу к кустам, за которыми находится моя боевая подруга.

— Как ты?