Читаем Пленница полностью

Толстуха с ехидной улыбочкой разглядывала напряженно застывшую подопечную. Тамара же, прикидывая, успеет ли для обороны снять с бачка тяжелую керамическую крышку или лучше ограничиться вантузом, исподлобья изучала толстуху.

— Всё тот же взгляд озлобленного волчонка. А я надеялась, что сегодняшняя ночь тебя образумит.

Тамара презрительно улыбнулась и молча уселась на унитаз.

«Обломись, сука! Ты рассчитывала увидеть раздавленное животное. Ты ждала от меня слез и соплей, горячей мольбы о прощении и пламенных заверений в том, что теперь я до последнего волоска принадлежу вам с дядькой Игнатом. Не дождешься!»

— Ты не желаешь попросить прощения у меня и у дяди? — спросила Светлана Петровна и тут же сама ответила на свой идиотский вопрос: — Не желаешь. — Она театрально вздохнула: мол, как я разочарована! — А не желаешь ли провести здесь еще одну ночку?

«А куда ж вы тогда будете ходить по большому? Тоже в ванну?» — Тамара молчала.

— Ладно уж, выходи. — Толстуха поняла, что проиграла.

Но Тамара и не подумала принять от нее капитуляцию.

— А мне не нужны одолжения, — чуть слышно, с леденящим спокойствием произнесла она.

— Что ж. Сиди тут и дальше, — растерянно крякнула Светлана Петровна и, осознав, что с каждым моментом выглядит все глупее, захлопнула дверь. Но Тамара отчетливо слышала, что толстуха ее на этот раз ничем не подперла.

Девочка не ошиблась. Когда, выждав какое-то время, она слегка толкнула дверь, та без помех распахнулась, открывая путь в коридор. Дорогу в неведомое — неизвестно, какие сюрпризы успели нагородить по квартире Светлана Петровна и дядюшка, пока она была заперта в туалете. Тамара плотнее обернулась в половичок и осторожно ступила через порог туалета.

Первым сюрпризом, который сразу же бросился ей в глаза, оказался массивный врезной замок на двери ее комнатушки.

«Так вот над чем трудился все утро дядька Игнат, — догадалась Тамара. — Молодчина, кормилец ты наш, поработал на славу, возьми с полочки пирожок».

Дверь оказалась незапертой, и девочка без проблем вошла в свою комнату. И тут ее поразила кромешная темнота, царившая там. И странный, незнакомый запах. Как будто недавно здесь что-то палили. Захотелось поскорее выскочить назад в коридор. Но девочка пересилила страх, протянула руку к выключателю, почти уверенная, что лампочка опять вывернута. Но свет загорелся. Тамара обвела комнату взглядом.

Вроде бы все как обычно. Кровать с постельным бельем, письменный стол, шифоньер, два стула, книжная полка. Вот только снова пропали все тетрадки и книги, до этого расставленные на полке. Ну, это пройденный этап — лишение чтения как один из способов наказания. А вот почему так темно за окном? Неужели уже поздний вечер? Девочка отодвинула в сторону тонкую желтую занавесочку. И ошарашенно замерла.

Сюрприз номер два: изнутри окно было заделано листом плотного ржавого металла! «Так вот почему в комнате такой непонятный запах, — поняла Тамара. — Здесь недавно работали сваркой. И теперь понятно, зачем приходили те мужики, что матерились около туалета. М-да, приходится отдать должное Толстой Заднице и дядьке Игнату. Мой быт они обставляют с похвальной оперативностью. Каких еще следует ждать сюрпризов?»

Дверь в комнату резко захлопнулась, и тут же в замке провернулся ключ.

«Ну, этого и следовало ожидать, — даже не вздрогнула Тамара. — Если я сунулась в эту ловушку, то как же она могла не захлопнуться? А вот что дальше? А дальше не мешало б одеться».

Она подошла к шифоньеру, распахнула дверцы и только и смогла, что процедить сквозь зубы грубейшее ругательство.

Из тех, что Тамара старалась никогда без особой надобности не произносить вслух. Даже наедине с собой.

Внутреннее пространство шкафа было девственно пусто. Ни одной завалящей тряпки, ни носка, ни пояска. Остались лишь накидка из грязного половичка и памперс из туалетной бумаги. Впрочем, были еще желтые занавесочки на окне и постельное белье на кровати. Из этого можно было легко соорудить что-нибудь наподобие пончо. Благо, ножницы лежали в ящике письменного стола.

«Хотя, сомневаюсь, что они еще там, — подумала девочка и присела на корточки перед тумбой стола. Выдвинула верхний ящик… средний… нижний. Ни бумажки, ни ручки, ни даже огрызка стиральной резинки. — Ха! Да эти двое, кажется, выжили из ума! Впали в детство! На такие пакости способны только детсадовцы и маразматичные старушенции! А мне теперь ничего другого не остается, как забраться в постель и ждать, когда мне принесут еду. С помощью миски опять стану слушать, что вы смотрите по телевизору и как занимаетесь сексом. И дожидаться, когда вам надоест изображать из себя тюремщиков. — Тамара скинула на пол половичок, сорвала уже довольно потрепанные „доспехи“ из туалетной бумаги и с удовольствием юркнула под холодное одеяло. — И как же ты, дядюшка, не додумался кроме замка врезать в дверь еще и глазок?