Читаем Пленники проклятья полностью

— Хватит! — прервал распаляющегося Медного Изумрудный. Я тоже заметил, как его от каждого слова о тварях выворачивает и потряхивает. Уже готовился успокаивать его.

Но удивительно, одного оклика Изумрудного оказалось достаточно, чтобы усмирить дракона. Медный, этот просто невероятно понятливый юноша, быстро взял себя в руки. Его тряхнуло ещё разок-два, но это уже были ощущения исключительно тела. Фантомные, и всё же такие реалистичные для самого Медного.

За прошлый день он, можно сказать, научился понимать, что чувствует не настоящую боль, что нападений нет и это его разум играет с ним злую шутку. Слишком материальные оказались воспоминания. И если в плане контроля сознания к Медному вопросов больше не было, отпускай хоть сейчас, то тело порой, и поначалу часто, ловило отголоски… Оно реагировало рефлекторно, как на настоящую угрозу. И мы пока не решили, как лучше с этим бороться.

— Давай расскажу тебе что-нибудь о путешествиях на север, куда я в молодости пару раз наведывался, — предложил я, и Медный с готовностью согласился. Раньше я рассказывал ему про тёплые края, чтобы помочь справиться с холодом, но сейчас проблема обогрева внутренностей отпала, потому можно поговорить о чём-то аутентичном ситуации.

— Слушайте, — вдруг встрепенулся Медный, — а может мне имя сменить? Я тут подумал обозваться Айсбергом…

И все трое драконов, ожидаемо, засмеялись.

Я медленно шла прочь, пока не зная, куда направляюсь, но смотреть на остальных невест не хотелось. Кошка тёрлась о мою ладонь, да с такой осмысленностью, что я не сразу поняла: мои соображения — не мои на самом деле, их навеяла Вьюга. Это было необычно, потому что раньше она даже не пыталась со мной осмысленно пообщаться.

И вот теперь я отчётливо понимала, что она хочет мне передать. Это не мысле-образный язык драконов, это вообще не обмен информацией. Словно она вкладывает в мою голову нужные мысли, и я даже принимаю их за свои. Интересно, а раньше я могла просто не замечать такого влияния?.. Но корить Вьюгу мне не за что. Если и внушала она мне нечто, то только из заботы и желания помочь.

Думая мысли моего фамильяра, который на поверку оказался аж целым духом, старым богом этого мира, я ощущала себя такой титанически мудрой, что не сразу соотнесла ощущения с внешним видом кошки. Все фамильяры выглядят немного не от мира сего, суровыми и возвышенными. Но удивление тоже им свойственно. Ведь для них мир вокруг ещё более новый, чем для невест.

Магия в людях Кеацфина появилась благодаря родству с духами. Те принимали человеческий вид и создавали семьи. И их потомки в дальнейшем получали магию или становились, как я, сосудами с потенциалом. Не примешай духи свою кровь, люди бы остались собой. Не были бы вынуждены умирать ради того, чтобы расплодились тёмные боги.

Да, у духов много причин становиться фамильярами. И не последняя из них — способ, которым можно вывести живое существо из зоны. Имитация смерти. Никто в здравом уме не решится дышать под водой или прыгать в пропасть, например. Но только так можно покинуть магическое место. Выходы замаскированы под смертельные опасности. Вывести наружу дух может лишь того, с кем связал свою магию.

А так как в девушках первоначально нет магии, то животное фактически становится фамильяром. И на самом деле это означает, что дух несёт ответственность за то, как мы, невесты, магическим образом влияем на мир вокруг. А оберегают фамильяры наши жизни из чистой привязанности, образовавшейся за это время.

Я посмотрела на Вьюгу и улыбнулась ей, как старшей сестре. У тех, кого не выбрали в жёны, фамильяры остаются ещё некоторое время. Но долго без подпитки магией они не живут. Связь рвётся, как забываются какие-то события или факты, если к ним долго не возвращаться, не вспоминать. Без магии она чахнет и истончается, потому духи возвращаются к себе.

Но у нас с Вьюгой всё получилось иначе. Я теперь полна магии, и моя кошечка не хочет уходить. Ей нравится быть рядом не только из-за чувства ответственности, она привязалась ко мне. И я тоже. Уверена, барс меня понимает, потому я рассказала ей, как превратилась в тёмную Вьюгу, про чешуйки, про ту роль, что она, снежная кошка, сыграла в моей жизни.

Мы прогуливались по длинным пустым коридорам и общались. Странно так, я иногда вставляла свои фразы и эмоции, а она рассказывала мне что-то неторопливо, как старая мудрая бабка, что уже едва может ворочать языком, но в таких красках живописует всегда, что не оторваться.

Когда время приблизилось к обеду, замок оповестил, что мне накрыто в новых покоях. Любопытство взыграло тут же. Мы с Вьюгой переглянулись, и отправились смотреть на наше жилище.

— Этаж асов, ваша комната последняя справа, богиня, — оповестил голос замка и утих, давая мне возможность восхититься красотами убранства просторного коридора с окнами от пола до потолка. По другую от них сторону стояли редкие двери.