Читаем Пленники надежды полностью

Его умные серые глаза, смотрящие из-под седеющих волос, были полуприкрыты в ленивом довольстве, порожденном послеполуденным часом, выкуренным табаком и выпитым вином. По мнению полковника Верни, всё у него было хорошо. В минувшем году он собрал большой урожай и продал его со славным барышом; в нынешнем году урожай обещал быть еще более богатым. За последние месяцы полковник купил несколько рабов и подневольных работников, что давало ему право прибавить изрядное количество акров к своим и без того огромным владениям; земля, еще раз земля и все больше и больше земли — таковы были устремления и требования любого виргинского плантатора семнадцатого века. Как и было заведено в те времена, он был в одном лице плантатором, торговцем, членом Государственного совета, военным, по временам сочинителем и светским человеком. Ярый роялист, он близко приятельствовал с губернатором Беркли и к тому же имел красавицу-дочь, за благосклонность которой одна половина молодых дворян графств Йорк и Глостер была готова скрестить рапиры с другой. Так что мир полковника Верни был приятным, деятельным и давал ему обильную пищу для размышлений, которым он мог предаться в погожие послеполуденные часы.

Напротив сидел его родич и гость сэр Чарльз Кэрью. Он также курил трубку и пил херес, но на этом его сходство с полковником кончалось, ибо сэр Чарльз почитал делом чести выглядеть с иголочки во всякое время — как сражаясь на войне, так глазея на хорошеньких молочниц. Дневному зною было не под силу повлиять ни на безукоризненную элегантность наряда молодого человека, ни на изысканную непринужденность его манер. В руке он держал томик "Гудибраса"[12], однако мысли юноши не были сосредоточены на книге и вместо этого, как и мысли его родича, блуждали по плодородным полям плантации Верни-Мэнор.

— Ваше поместье в этом прекрасном новом свете поистине великолепно, — благозвучным томным голосом молвил он.

Плантатор отвлекся от дум о том, с какого участка своих новоприобретенных земель начать атаку на лес.

— Да, это недурное место для того, чтобы приятно прожить остаток своих дней, — благодушно ответствовал он.

— У нас при дворе сложилось совершенно превратное мнение о Виргинии. Должен признаться, что, прибыв сюда, я обнаружил, что не ошибся только в одном из моих ожиданий — ожидании найти здесь любезного и любящего родственника. — Тут сэр Чарльз благосклонно улыбнулся и учтиво склонил голову, глядя на своего старшего родича. — Я полагал, что попаду в дикую и грубую глухомань, а нахожу, что здешние места поистине подобны библейской Земле обетованной.

— Истинно так. Помнишь, что сказал Дрейтон?[13]

"Виргиния!

Ты рай земной"!

И это и вправду подлинный рай, в коем почти нет изъянов, после того как король вступил в свои права, если, конечно, не считать этих клятых фарисействующих квакеров и анабаптистов, и этих вопящих краснокожих чертей на наших рубежах, и угрозы восстания кабальных работников, и того, что Его Величество (да благословит его Бог!) и его Тайный совет обдирают нас еще более нещадно, чем сам Старый Нолл[14]. Надо думать, по их мнению, растущий на наших плантациях табак сделан из золота, как те растения, которые, как рассказывают, Писарро[15] видел в Перу. Но это прекрасная земля. Да ты только погляди по сторонам! — В голосе полковника зазвучало искреннее воодушевление. — В здешних водах полным-полно рыбы, на приливных болотах кишмя кишит пернатая дичь. Зимой воздух оглашается гоготом диких гусей. Когда они прилетают и улетают, их стаи застилают все небеса. В лесу олени только и ждут, когда ты всадишь в них пулю, а барсуков, лис, медведей, волков, пум и рысей здесь будет побольше, чем в Англии зайцев. Это такое наслаждение, когда ты скачешь во весь опор при морозном свете луны по мерзлой гулкой земле лесных полян, слышишь неистовый лай гончих и видишь перед собой на серебряном снегу стаю воющих волков. А летом лес бывает полон поющих птиц и таких дивных цветов, о которых в Англии можно только мечтать. От ягод земляники земля становится красной, а тут еще дикие арбузы, дикий виноград, тутовые ягоды, а орехов тут больше, чем белок, и эти орехи хороши. Здесь произрастает все. Здесь мировой сад. Что может быть прекраснее, чем зелень табака и початки кукурузы? А взять здешние величественные реки, истоков которых никто никогда не находил, ибо они таятся в Голубых горах близ Южного моря[16]. Виргиния, сэр, это Божья земля.

— А у вас не бывает столкновений с индейцами?