Читаем Пленительные женщины полностью

После замужества Грейс, лишенная привычного дела, посвятила себя семье: она часами играла с детьми, старалась обязательно лично укладывать их спать, сама шила платья куклам Каролины и карнавальные наряды для сына. Детей она воспитывала на американский манер – стараясь, чтобы их детство было счастливее, чем у их родителей; в итоге, правда, дети выросли избалованными. Все свободное время княгиня отдавала занятиям благотворительностью. Она ввела в обычай ежегодные елки для всех детей Монако и чаепития в больницах на святочной неделе, открыла больницу и детский сад, патронировала несколько благотворительных фондов, особое внимание уделяла Красному Кресту. Внешне она выглядела абсолютно счастливой, любимой мужем, детьми и подданными. Но мало кто знал, что Грейс надолго погрузилась в депрессию после двух выкидышей и смерти ее отца в 1960 году. Чтобы развлечь любимую жену, Ренье разрешил ей вернуться в кино – шли переговоры с Хичкоком о том, что Грейс сыграет главную роль в его новом фильме «Марни». Но как только об этом стало известно в Монако, монегаски запротестовали: как, их обожаемая княгиня собирается целовать на экране постороннего человека? Добавила огня «желтая» пресса: мол, княгиня потому решила сниматься, что в ее супружеской жизни не все ладно… От съемок пришлось отказаться, а роль досталась Типпи Хедрен. Хичкок в сердцах назвал Грейс «княгиней Дисгрейс» – то есть позор, немилость.

Окончательно лишившись возможности сниматься, Грейс все же нашла способ вернуться на сцену: она стала выступать с благотворительными концертами, на которых читала стихи. Вечера пользовались огромным успехом: Грейс объехала всю Европу и собиралась в Америку. Кроме того, принцесса Грейс устраивала выставки своих акварельных рисунков и коллажей из засушенных цветов.

1 февраля 1965 года Грейс родила вторую дочь, Стефанию Марию Елизавету, которая сразу стала любимицей всей семьи. А через два года очередная беременность Грейс закончилась трагически: ребенок скончался еще в утробе матери; больше детей у Грейс быть не могло.

Грейс изо всех сил старалась достойно играть свою последнюю роль – княгини, жены и матери. С детства приученная к самодисциплине, она делала все, чтобы на ее имени не появилось ни одного пятна. Грейс прекрасно понимала, что если киноактрисе Грейс Келли могли простить многое, то княгине Грации-Патриции не простят ничего. Как заявила Грейс в одном из интервью: «Актеры в США могут разделять свою общественную, публичную жизнь и жизнь личную. Здесь, в Монако, будучи женой принца Ренье, я могу играть только одну роль… Быть его принцессой».

Грейс стала лицом, иконой и ангелом-хранителем Монако. Именно благодаря ей престиж некогда нищего княжества поднялся на недосягаемую высоту; она была обаятельна, величественна и искренна в своей заботе о благе княжества. По улицам Монако за ней ходили толпы поклонников, ее почту не успевали вскрывать три секретаря. Фотографии принцессы Грейс были самыми желанными для любого уважающего себя издания. Пресса тщательно следила за тем, куда ездит, с кем встречается и во что одевается принцесса Грейс. Кстати, с одеждой Грейс попала в сложное положение – вынужденная по статусу носить вещи самых дорогих дизайнеров, Грейс из политических соображений не должна была отдавать предпочтение французским кутюрье (французов монегаски исторически не любят как бывших и потенциальных захватчиков). Грейс одевалась у итальянцев: ее называли любимой клиенткой Валентино Гаравани, Роберто ди Камерино и Эмилио Пуччи; фирма Гуччи до сих пор гордится, что именно с их сумочками Грейс чаще всего попадала на страницы газет. Из французов она делала исключение для Кристобаля Баленсиаги – родом из Испании – и Юбера де Живанши, перед рафинированной элегантностью которого Грейс не смогла устоять.

Но если весь мир готов был носить Грейс на руках, ее отношения с мужем становились все прохладнее – Ренье отдалялся от нее, все больше времени проводя с друзьями или занимаясь работой. Он не мог вынести, что подданные больше любили его жену, а не его. Иногда Ренье изменял Грейс – с малоизвестными актрисами, моделями, не брезговал дорогими проститутками. Грейс ушла в себя, увлеклась мистицизмом, даже начала пить, но в конце концов взяла себя в руки. В конце 1970-х годов она все больше времени проводила во Франции и Швейцарии, организуя благотворительные концерты и выставки, и выглядела вполне счастливой.