Читаем Племянник короля полностью

Назавтра, 7 мая, с рассветом, на Днепре уже пусто. Императорский флот исчез. Оставшимся в Каневе полякам приходится смириться с печальным фактом, что «истрачено от ста пятидесяти до двухсот тысяч дукатов за полдня, который ничего не дал». Ничего кроме горстки бриллиантов. Король получил от императрицы алмазную звезду св. Андрея, его родственники – бриллиантовые кресты или табакерки с бриллиантами. Зловещий блеск каневских бриллиантов падает на страну, вызывая самые дурные предчувствия. «Как бы не пришлось за это платить бедной Польше», сокрушается в письме к другу доброжелательный к князю Станиславу епископ Красицкий.

Последующие два дня в Каневе наверняка были не из самых веселых. Станислав-Август все еще не знает, грустить ему или радоваться. Зато князь Станислав решительно мрачен. У него есть свой личный опыт, он знает, что значит подавать императрице мемориалы.

Но охота еще не кончена. 11 мая через близлежащий Корсунь должен проехать император Иосиф II, спешащий в Херсон на свидание с императрицей. Правда, самый крупный зверь ускользнул из расставленных сетей, но и другой возможности упускать нельзя. 9 мая польский двор поспешно упаковывает пожитки и in corpore[26] перебирается в Корсунь.

И вновь начинается унизительное ожидание. Князь Станислав старается скрасить гостям пребывание в своей столице. Дворец и живописные острова на Роси чудесно иллюминированы, играет итальянская капелла, устраиваются увеселения в саду и поездки к легендарной «девичьей могиле». В день приезда короля князь собирает на рыночной площади двадцать четыре пары молодых и в честь высокого гостя одаряет их всем скарбом, а также личной свободой и освобождает от оброка и повинностей.

11 мая во время обеда приходит известие, что «граф Фалькенштейн» – так звучит дорожное имя Иосифа II – находится вблизи Корсуня в княжеских владениях. По повелению короля князь едет к нему с эскадроном кавалерии. И снова происходит «волнующее» свидание царственных особ. Император, наименее прямолинейный и наименее искренний из людей, отхвативших кусок Польши, известен вежливостью и сентиментальностью. На огорченные сердца Понятовских проливается сладчайший бальзам. Иосиф II в восторге от короля: «Такого бы не случилось, если бы мы познакомились раньше!» На исполненное тревоги замечание короля, что императору приписывают намерение совершить новый раздел Польши, Иосиф II отвечает: «Клянусь вам, что пока я жив, Польша не утратит листка с дерева» («pas une feuille d'arbre»). Автор «Souvenirs» полностью принимает это заявление на веру: «Потом говорили, что злая звезда Польши была повинна в том, что императору не суждено было долго жить».

После почти часовой беседы Иосиф II обнял короля и сел в карету. «Когда он уже сидел, граф Кинский обратил его внимание на то, что король идет за ним. Он еще раз вылез из кареты, снова обнял короля и только после этого уехал». Разумеется, в Херсон, на свидание с императрицей.

А теперь одна любопытная деталь. Из переписки королевских дипломатов можно понять, что на херсонскую встречу было «запрещено приезжать иностранцам». И в то же время в воспоминаниях нашего героя черным по белому значится, что князь Станислав в Херсоне все же был, и именно в дни встречи. Не известно, послал ли его туда с секретной миссией король, или поехал он сам как частное лицо, под предлогом проверить торговую деятельность Пивницкого. Факт тот, что он был в Херсоне и там снова встретился с императором Иосифом II.

Во время второй встречи австрийский бальзам был еще слаще. Император в откровенной беседе с глазу на глаз сделал князю два важных заявления: «1) что он согласен с императрицей относительно того, что князь Станислав должен унаследовать трон, 2) что он не желает ничего иного, как только восстановления Польши в прежних границах, поскольку это необходимо для мира в Европе. И если две другие державы также на это согласятся, то он охотно отдаст Галицию».

Князь Станислав не знал так хорошо роли Иосифа II при первом разделе Польши, как знают ее современные историки. Поэтому слова Габсбурга он принял с большим доверием, чем они того заслуживали. «Император был очень воодушевлен своей идеей», – утверждает князь и отнюдь не старается скрыть, как радуют его оба заявления.

Мрачные мысли, донимавшие его в Каневе, развеялись. После херсонской беседы князь Станислав чувствует себя так, точно польская корона у него уже на голове.

«4 июня с утра в здешней замковой обсерватории его королевского величества наблюдалось затмение солнца… При наблюдении оном присутствовали его королевское величество с князем Понятовским, главным литовским подскарбием, за день до того из Гродно в столицу прибывшим».