Читаем Playthings полностью

— Для главной секс-машины кампуса это какой-то неубедительный развод. Девочки, которые “не против”, кончились? — зевнув, я привычно и наощупь полезла искать свободные розетки у кроватей. Мика фыркнул мне в спину, но в этом звуке была не столько ожидаемая насмешка, сколько этакая смесь довольства и расслабленности. Поставив телефон на зарядку и еще раз убедившись, что время уже далеко за час ночи, я сладко потянулась, разминая спину — и вперилась суровым (я надеялась!) взглядом в Блондина. Тот невозмутимо поднял взгляд от моих голых колен куда-то в район встрепанной челки и капюшона, намеренно стараясь не встречаться глазами, отвернулся тут же к стулу, чтобы стянуть рубашку и аккуратно сложить ее. Я отлично знала, что он не педант в этом деле, но утром занятия, а рубашка была одна. Тем более — одна из моих дизайнерских, и это приятно, что он их носит.

— Может, тебе чай сделать? Или молоко? — любезно предложила я. Настроение Каллахена распознать было сложно, закрытый скорпионище же, но по большей части все было предсказуемо и прозаично, и мне не хотелось его лишний раз дразнить, хотя язык так и чесался. Мика отрицательно мотнул головой, стягивая следом за рубашкой майку и джинсы.

— Просто пойдем спать, — он мимоходом коснулся моего капюшона и полез под одеяло. Закатив глаза, я прошлепала к выключателю и вернулась к кровати. Легко сказать — спать, когда в твоей полутораспальной кровати сейчас упырина в одних трусах, и вы вроде как вообще-то еще не то чтобы в ссоре, но в стадии “не определились”. Поэтому вариант “хочется, но не можется” — вообще цветочная стадия варианта “и хочется, и можется, и оба не против, но не стоит”. Тьфу ты.

Подушка у меня была одна, как и одеяло. Логичнее описывать: одна подушка, одна простынь, одно одеяло, один Мика, и теперь это было все то, что мне нужно для нормального здорового сна, как и не странно было в этом признаваться. Блондин был привычно горячим, захватившим подушку в полное пользование, и места на кровати стало в три раза меньше — но меня укрыли одеялом, обняли, поделились подушкой и невозмутимо стянули капюшон с головы. Я даже сообразить толком ничего не успела, как мне довольно вздохнули в макушку, толстовка оказалась где-то выше живота, а к груди скользнула ладонь. Ничего особенного, на самом деле, дело привычки. Если Блондину чего-то захочется, он уже привык говорить об этом прямо. И сейчас ему на самом деле хочется спать, как это ни странно.

— У тебя все хорошо? — тихо спросила я, стараясь пристроить голову на свободном скорбном остатке подушки. — Вы же со скелетом отлично ладили. Я уже собиралась купить вам анальной смазки для первой брачной ночи…

— Все хорошо, — отозвался Мика спустя полминуты точно, я уже подумала что он заснул, но нет. — Все действительно хорошо.

— Оу.

— Оу? — хмыкнули мне в затылок. Тепло-тепло.

— Это ты начал…?

— …я просто ужасно соскучился.

— Упырь.

— Но ты же открыла мне дверь.

Изначально бесполезный разговор, и так вижу. Кто кого переговорит?

— Я сейчас наговорю всякой чуши, но я в последнее время какая-то сопливая девочка, а не робот-убийца, прости уж, но… Мне нравится проводить с тобой время, пусть иногда мы и проводим его весьма странно, не как нормальные люди. Точнее — не как нормальные пары, потому что мы вроде как и не пара, но вообще на самом деле пара, и иди ты в задницу, Мика Каллахен, не выеживайся со своими потусторонними мнениями на эту тему. У меня хороший хук правой, напомню, а еще я могу отправить тебя спать на диван в твоей же собственной квартире — и никакие девочки “не против” тебя не спасут. Хук правой. Он самый. Поэтому если тебя все устраивает — прекрати выделываться, тем более мы так и не доехали до джакузи в Сан-Франциско, ты мне обещал полевые испытания. Если мы занимаем друг у друга важное место в жизни, такое, что ты с другого конца города приехал сюда, заметь, в час ночи — а я открыла и ничего не стала спрашивать…

— Иногда мне кажется, что ты единственный человек в мире, который так бы поступил, — отозвался Мика, сонно вздохнув. — И единственный человек, которого я не могу отпустить. Это странно, это до чертиков пугает, потому что я думаю о тебе, о том что “нужно показать этот бар Джейсон, ей бы понравилось”, вместо того, чтобы взять пару шотов и начать флиртовать с соседкой, которая явно не против.

— Да ладно, через еще пару-тройку шотов она показалась бы тебе Анжелиной Джоли! — поддразнила я его, улыбаясь в темноту комнаты.

— Вот уж нет.

— Не твой тип? А кто скакал как обкурившийся ниндзя, когда по телевизору показывали Лару Крофт?

— Джейсон.

— Что?

— …переставь будильник на полчаса раньше, хорошо?

Утром вместо будильника сработала Сьюзен, позвонив мне на телефон. Время только перевалило за девять утра, и голос соседки звучал так тошнотворно бодро, что хотелось молча сбросить звонок и уткнуться в подушку снова.

— У вас там порно-весело-задорно, или я могу войти?

Я покосилась на едва не похрапывающее тело сбоку и зевнула:

— Заходи, все прилично. За исключением слюней на подушке, но они не мои.