— От общего идиотизма сознания. Видимо, я их достала своей человеческой простотой. Они как-то обсуждали такую возможность: угнать или подорвать мою машину. Чтобы занять меня собственными проблемами больше, чем твоими. Но решили, что уж если я чужую квартиру застраховала, то уж свою-то машину — тем более. И отказались. А их пацан — Федька — идею подслушал и решил взрослым помочь. Одним махом избавив их от моего наличия. У него как раз дружок смастерил бомбу и очень хотел ее на ком-нибудь испытать, чтобы заодно еще и заработать. Федька его на меня и навел. На мое счастье, к этому времени меня уже мой Олег опекал, который заодно следил и за Зинкой. Повезло мне. Потом Олег очень кстати расколол Зинку. Кое-что она раскрыла, хотя в основном наврала, конечно. Она гораздо ушлее, чем кажется. У нее на совести, оказывается, несколько ограбленных мужиков. Семейка у мамули Некрасовой получилась хоть куда. Вот так мафиозные кланы и вырастают. Когда мою тачку взорвали, я была в шоке, и они хотели додавить тебя. Но из-за этого взрыва у них обострились проблемы с Глебским. Ему показалось, что его недооценивают. В смысле: мало платят. Он знал, что вся эта чехарда заказана Гавриловым, и не придумал ничего лучшего, как его пошантажировать. Финансовые махинации, травля тебя — это-де пустяки. А вот покушение на убийство — это уже серьезно. И дурак Глебский намекнул, что если он капнет в милицию, то у его подельников будут крупные неприятности. Он как-то не подумал, что былые заслуги от таких друзей не защищают. Вот и помер от передозировки клофелина. Но после взрыва и убийства им пришлось затихнуть. Тем более что твой упрямый Воротников никак не хотел на сигналы реагировать и от тебя избавиться. Тот еще жук оказался: просек, какая от тебя польза, и не хотел ее упускать. Представляешь, в какое прекрасное время мы живем? Наконец-то женщину начинают ценить за ее умение работать. Пусть я и баба, но если дело делаю — идите вы все на фиг!

Последнее Надежда произнесла настолько радостно, что Тамара невольно улыбнулась: во мраке подпола, едва разбавленном лучиками из щелей вокруг люка, в ожидании пыток — самое время радоваться временам!

— А чего, — хмыкнула Кузнецова, — бандюг и раньше хватало. Но сейчас хоть можно жить, как тебе самой хочется. У женщины уже есть шанс. Там, где солидная прибыль светит, начальники уже должности на мужские и женские не делят. Ведь почему Воротников клевете не поверил? Просек, что ты — находка для его фирмы. Но и Гаврилов тоже уловил: из твоего пребывания в «Аметисте» он может получить огромную выгоду. Если ты к нему придешь со всеми данными о клиентуре Воротникова, то и на этом можно руки погреть. По этому он решил дать тебе возможность пустить корни в «Аметисте». Тебя травить перестали, но подослали к вам шпионку. Некрасова — баба ушлая. Она соблазнила Бутицкого, втерлась к нему в доверие и разнюхала про его махинации. Помнишь, она случайно встретилась с тобой в коридоре и, чтобы замести следы, сделала вид, будто пришла на работу проситься? Это она втиралась, когда Гаврилов решил с помощью Бутицкого прикарманить весь «Аметист». Они ждали момента, чтобы зацапать тебя, деньги и фирму сразу. Поэтому и обрадовались той крупной операции, которую вы проворачивали через Австрию и Люксембург. Только и мы с Олегом все это время не дремали. Как только Выприцкий выяснил, что Зинка — дочь Некрасовой, то для нас многое прояснилось. Мы начали следить за бедовым семейством. Засекли их возню вокруг «Аметиста», и когда старший сынок Некрасовой чуть не задавил Воротникова, объявили полную боевую готовность. Засекли, что средний брат, Федька, крутится вокруг дачи моих стариков. Он высматривал гостившую у них Зою. Потом в Ивантеевке появилась и сама Нинка. Дачу сняла на другом конце города и возле нашей прогуливалась. Дальше ты знаешь: Олег и его друзья из охранного агентства устроили засаду, скрутили Зину и ее братца, когда они пытались похитить Зайку. Дочку твою мы спрятали в квартире у Олега, но Мицуписю убедили отрапортовать мамочке, что все в порядке, замысел удался и девочка у них. Вот тогда-то Бутицкий и отправил тебе послание с угрозами. Нам главное было — время выиграть. Мы надеялись, что пока их курьеры будут объясняться с австрийской полицией по поводу фальшивых доверенностей, мы выпытаем, кто за всем этим стоит. Ведь, не зная главаря, мы никак не могли обезопаситься на будущее. Но Зинка, стерва, так и не раскололась. Набрехала нам и…

Вот уж точно: помяни черта, и он тут как тут.

Рывком открылся люк, но свет, хлынувший из него, тут же заслонила Зина Рыкалова:

— Эй, девоськи! Соскусились?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Федька Некрасов, который с удовольствием отзывался на кличку Фред, видом мелок для своих тринадцати — щупловат и невысок, голова огурцом, глазенки маленькие. Но его всерьез, по-взрослому, донимали две большие обиды и одна крупная забота.

Первая обида была за маму.